- Это бывает. – Согласился Вадим с важным видом музыкального критика. – Не всем дано понять классику, это слишком сложно. В детстве я сам хотел писать нечто подобное и даже просил родителей отдать меня учиться игре на фортепиано. Но мне сказали, что оно не поместится в нашей маленькой квартире. К тому же я был занят хореографией…
- Ты ей до сих пор занимаешься?
Было не понятно – спрашивает мама или утверждает. Душа у меня, во всяком случае, в очередной раз ушла в пятки. Надвигалась новая промашка. Слава богу, Канарейка это почувствовал и снова выразительно взглянул на меня.
«Я занимаюсь хореографией или нет?» - Прочитала я его немой вопрос и еда заметно, быстро кивнула.
- Конечно до сих пор, как же может быть иначе? Это же своего рода спорт, как вы считаете?
- Безусловно. – Согласилась мама. – Очень хорошее занятие. Когда же ты всё успеваешь?
- Стараюсь. – Вадим снова скромно потупил глаза. – Всё надо в жизни успевать. Я даже сплю не больше пяти часов в сутки. Половина ночи на чтение уходит.
- Да что ты говоришь… - Мама не уставала поражаться. – Любишь читать?
- Обожаю.
- И, наверное, тоже классику?
- Преимущественно. А вообще, Толстого, Достоевского, Чехова, Тургенева я давно уже прочитал, ещё классе в пятом. Сейчас пьесы Островского досконально изучаю. Мы скоро по ним будем спектакли ставить в рамках школьной программы. Ксюшу вот, кстати, тоже к этой самодеятельности приобщили.
- Ой, прекрасно! Её не допросишься почитать, только гуляет целыми днями да музыку гоняет. Может хоть таким образом будет литературу знать. И когда же вы будете ставить спектакль?
- Где-то после Нового Года. Сейчас у нас по плану новогодняя сказка для малышей. Ксюша в ней будет Герду играть, а я Кая.
- Какая прелесть! И где же вы будете его ставить? Прямо в школе?
- Нет, на Чкаловской. В Доме Офицеров. С понедельника начинаем репетиции.
- А я смогу прийти посмотреть спектакль?
- Конечно, Ольга Михайловна. О чём речь?! Может, вы ещё вашей Ксюшей гордиться будете.
Беседа эта обещала стать бесконечной. Запас маминых вопросов не иссякал, она всё спрашивала и спрашивала, а Вадим всё отвечал. Он был в своем амплуа – ни разу не сбился с ритма, ни на миг не задумался, не заставил ждать. Что-что, а говорить Канарейка умел! На любую тему, о чём угодно он мог распространяться долго и подробно. Возвращаясь к симфонической музыке, Вадим скорбел и сокрушался над трагическими судьбами почти всех великих композиторов – при чём, биографию каждого обсуждал отдельно. Потом его неожиданно швыряло в ту же классическую литературу, и он подробно расписывал нам яркие образы различных персонажей. Он наизусть цитировал Грибоедова, Пушкина и Лермонтова, критически проезжался по Белинскому и Радищеву. Я ни черта не соображала во всей этой белиберде, так же как моя мама не понимала филармонию, но наблюдать за мамой было интересно. Словно чувствуя её кустарность в области культуры, Вадим начинал читать лекции о каких-то алгоритмах, вспоминал Лобачевского и Ломоносова, из которых я боле менее знала только последнего. Уже выпили весь чай и съели весь пирог. В центре стола осталась стоять только ваза с розами – такими же белоснежными как свитер Вадима. Я жадно вдыхала пьянящий цветочный аромат и всё ждала, когда же, наконец, наступит развязка? А то мы тут, конечно, хорошо устроились, между тем как бедный Виталик на улице, наверное, места себе не находит, да ещё и мерзнет, поди, на морозе.
Вадим тоже беспокоился о товарище. Выбрав подходящее время, он, как бы между прочим, «закинул удочку».
- Ольга Михайловна, а вы разрешите Ксюше погулять со мной сегодня?
Он нисколько не нервничал, будто спрашивал исключительно ради приличия. Стоит ли говорить, что мама с радостью дала согласие?
- Только где здесь гулять-то в вашем посёлке? Ни парка приличного, ни Дома Культуры.
- Да что вы, Ольга Михайловна, сейчас в Домах Культуры и культурой-то никакой не пахнет! Я на Чкаловскую уже забыл, когда ездил в последний раз, в Дом Офицеров. Раньше там хоть боле менее приличные фильмы показывали, а теперь сплошные ужастики да боевики эти дурацкие. Терпеть не могу этот низкопробный импорт!
- Ой, и не говори! – Вадим, сам того не ведая, наткнулся на мамину любимую тему практически наугад. – Как будто мы свою продукцию не в состоянии выпускать! Всё шлют нам эту пошлость, смотреть тошно. Разве с нашими старыми фильмами может что-то сравниться?
- Вы правы, абсолютно правы. – Поддерживая разговор, Канарейка неторопливо обувался, и я безмолвно следовала его примеру. Пока мама добрая. Пока не передумала. Все может быть…
- Я вот, например, фильм «Офицеры» могу бесконечно смотреть.
- Ой, да, замечательная картина! За каких-то два часа целая жизни проходит. Не то что эти мыльные оперы – одну сцену на пять серий растягивают. – Мама, кажется, была в ударе. Встретив единомышленника, она теперь стремилась излить ему душу в полной мере и как можно скорее, пока он ещё не ушел. – А «Дом, в котором я живу»?
