В книге «Безумная на чердаке» Сандра М. Гилберт и Сюзан Губар пишут: «Проецируя свой гнев и болезненный дискомфорт на ужасные образы, создавая мрачных двойников самих себя и своих героинь, писательницы одновременно отождествляют себя с теми идентичностями, которые приписывает им патриархатное общество, и пересматривают их. В литературе XIX и XX веков все писательницы, которые населяли свои романы и стихи женщинами-чудовищами, благодаря отождествлению себя с ними кардинально меняли смысл произведения. Ведь в большинстве случаев именно из-за чувства неполноценности этот образ ведьмы-чудовища-безумной становится ключевым для воплощения собственного
Я сделала коллаж из вырезанных глаз Светланы и глаз больной девочки с картины Кристиана Крога, поставила его на рабочий стол своего компьютера и постоянно смотрю в эти глаза. Я стараюсь ответить на вызов, брошенный мне взглядом Светланы, и тот, что почти двести лет назад запечатлел Крог. Этот вызов не здешний, словно этот взгляд тянется откуда-то из-за пределов мира, где расположены их тела. Их коричневые глаза темные и большие, как тяжелые слюдянистые валуны. Я вижу в них странное движение, оно происходит само по себе, даже сейчас, когда девочка Крога и Светлана погибли.
Меня постоянно мучает мысль о живых. Дочь Светланы живет в их квартире, и она прочтет эту книгу. Как мое видение Светланы изменит ее восприятие матери? Подарит ли моя книга освобождение или же маховик скорби в ее груди начнет вращаться с еще большей силой? Возмутит ли ее моя память о Светлане, все те мои воспоминания, которые могли бы разрушить образ матери в ее собственной голове?
Я долго искала, на что похоже мое письмо. И наконец, нашла. Нечаянно я наткнулась на работы бельгийской художницы Берлинде де Брёйкере. Раньше она создавала монументальные скульптуры из лошадиных тел, они похожи на материальные воплощения картин Фрэнсиса Бэкона. Можно долго вглядываться в ее работы, рассматривая их с разных ракурсов. Тела лошадей искажены, в основном мы видим мощные спины животных, и кажется, что эти спины вывернуты в предсмертной судороге. Смерть, мучения, катастрофы превращают тело в нечто непонятное, в то, что невозможно применить. Смерть создает то, на что невозможно смотреть без содрогания и тесного переживания собственной смертности. Смерть – это то, что создает непригодные для использования вещи. Часы сломались, и в мастерской мне сказали, что их невозможно починить. Теперь часы – это просто объект, которым я не могу пользоваться, но могу смотреть на них, чувствовать сожаление и одновременно думать, что я тоже когда-нибудь превращусь в то, что невозможно будет починить. Когда я впервые попала в ревматологическое отделение, врач, посмотрев на снимки моих тазобедренных сочленений, пораженных воспалением, сказала: ну ничего, это исправимо, починим вас и будете ходить, как раньше.
Я смотрю на работы де Брёйкере и чувствую свое тело. Я начинаю ощущать собственную грудь под тугой тканью лифчика и вес собственной груди. Моя спина, о которой я никогда не думаю в повседневной жизни и даже забываю о ее существовании, становится теплой и пульсирует, как бы сообщая мне, что она – это тоже я. Все мои внутренние органы начинают вопить, и я наконец чувствую их присутствие в теле. Странное натяжение в яичниках и боль в левом колене становятся мной. Наконец я могу локализовать эти органы.
Когда мне прописали «Велаксен», я мучилась от сильной тошноты. Эти таблетки горькие, и, растворяясь, они вызывали рвотный кашель. Мне казалось, что внутри меня что-то прожигает желудок. Я мучилась от кашля, вызванного горловыми спазмами. Я думала, что эти маленькие желтоватые таблетки содержат в себе странную силу: они приносят мне мучение, но они же могут воздействовать на серотониновые рецепторы. Спустя пару недель после начала приема я привыкла к этой горечи и теперь просто недовольно морщусь каждое утро перед приемом препарата. Тогда же я ощутила неизвестное мне до этого чувство свободы. Оно пришло в момент, когда я плавала в бассейне, вынырнув, я обнаружила, что голубой цвет, бывший раньше затуманенным тяжелым депрессивным мороком, стал лазурным, а свет вокруг преобразился. Я звонко засмеялась от того, что вода вытолкнула меня и ласкала мой живот. Иногда мне кажется, что, рассматривая искусство, я чувствую краткие моменты ментального облегчения.
