Хотя я понять не могу, почему наше базовое время не может быть прошлым для какого-то ещё. Для той меня, которой будет сто лет… ведь когда-то же мне исполнится сто лет… пусть даже и в могиле… Ладно, много будешь думать — голова заболит. Что мне со схемой-то делать, вопрос.
Я пропадала в ангаре, тренируясь в условиях, максимально приближенных к боевым. На вылете всё равно всё пойдёт к чёрту, и начнётся самое любимое: импровизация, приправленная острым желанием спасти собственную шкуру и шкуры экипажа. Но хотя бы все подводные камни надо с закрытыми глазами знать. Чтобы не вмазаться в какой-нибудь из них на световой.
— Пренебрегаешь физической подготовкой, — сделала мне замечание Кев.
— Мне сейчас только физподготовка осталась, — огрызнулась я. — Бегать с плазмоганами у нас и без меня есть кому!
— А вдруг придётся?
— Кев, не приставай, — попросила я, пытаясь сосредоточиться на карте.
— Маршав, разомнись, — она подошла и поставила ладонь между мной и экраном. — Ты уже дней пять как сидишь без движения!
— Блин! — мгновенно рассвирепела я. — Кев! Не мешай!
— Вставай и разминайся.
— Убью!
Ну, да. Убьёшь её. Уже. Я села обратно. Если Кев ждала, что я сейчас начну гоняться за нею с воплями и получать ответки за неудачные или неполные приёмы, она жестоко просчиталась.
— Маршав…
— Не мешай, — выставила я ладонь, вновь впиваясь взглядом в экран. — Не мешай! Или тебе жить надоело? Вылет через два дня! А у меня в голове ни просвета.
— Что, настолько всё сложно?
— Да.
Я не стала вдаваться в подробности. Кев — всего лишь пилот. Отличный пилот, но особых навигаторских способностей у неё нет. Иначе она не попала бы так тогда, шесть лет назад по личному времени.
— Маршав….
Я поняла, что она хочет сказать. Что сама идея возвращаться на стационар без меня ей не нравится. Что, может быть, она будет бывать здесь, на местной хронобазе, и тогда будем видеться… Что… Плохо быть телепатом! А может, наоборот, хорошо. Неприятные разговоры можно погасить в самом зародыше.
— Не надо, — быстро сказала я, отрываясь от экрана.
Долгое время мы смотрели друг другу в глаза. Потом Кев вздохнула, коснулась пальцами моего плеча. В её прикосновении было всё.
Наша встреча. Наш эпический побег в базовое время. Несколько лет службы плечо к плечу. И грядущее расстояние. Может быть, маресао не настолько эмоциональны как мы, люди. Но они не бесчувственные брёвна, однозначно.
* * *
База негодяев скрывалась в элитном посёлке (кто бы сомневался!). Но конкретно этот элитный посёлок находился совсем рядом с моим домом… С тем, что осталось от моего дома, потому что мы должны были высадиться через несколько дней после того, как Кев забрала меня на свой корабль… По галактическим меркам расстояние — вообще ни о чём!
Если припомнить, вокруг «Северного Версаля» с самого начала творилось странное. Построили на отшибе дворцовый комплекс, как они это громко называли. Несколько коттеджей в стиле дворцов прошлых веков. На картинке всё красиво, а по факту… Очень закрытая территория. Кто там живёт, трудно понять. Но есть забор, охрана, по улице мимо не пройти, фотографировать нельзя, кусок пляжа прилегающего — было ваше, стало наше, как говорится. Несмотря на законы, запрещающие брать в частное владения пляжи общественного пользования…
Неудивительно, что галактическая нечисть завелась именно там! Тихо, тепло, и мухи не кусают.
Но этот посёлок стоял рядом с моим домом.
С домом, который пока ещё не сгорел.
Я остереглась, спрятала мысль между другими, растёрла её. Подумаю об этом завтра…
В идеале всё выглядело чинно и благородно. Мы такие на борзых конях, то есть, патрульных скаутах числом не менее семи штук (больше хроноканал не пропустит), заваливаемся в гости к негодяям, истошно орём «всем лежать, руки за голову», они такие все до единого падают мордой в пол, и мы собираем их тушки для суда и следствия. Ну, да, каждый преступник втайне желает, чтобы его наказали. Прямо жаждет, до скрежета зубов.
Младший Типаэск, взявшийся курировать эту чудную сцену, похоже, сам не верил в то, что говорил.
— Навигаторам, — сказал он, — корабли не покидать ни при каких обстоятельствах.
Ага, готовность сделать ноги в любой момент — номер один. Кто бы сомневался.
— Боишься? — спросил у меня Дарух, когда мы шли к кораблю — трёхчасовая готовность, все дела.
— Боюсь, — ответила я. — Как понял?
— Я знаю людей, — напомнил он мне.
Прямо навязший в зубах рефрен. Сколько раз я слышала это от Даруха? Если напрячься и подсчитать, получается много.
— Я не смерти боюсь, — сказала я, почему-то важно было донести до него именно это. — Я боюсь, что гады ускользнут. А они могут.
— Не позволим, — уверенно заявил он.
— Ты, главное, не вздумай там сдохнуть, — искренне посоветовала я. — Что я скажу над твоим трупяком, когда его доставят на базу?
