– Нет, это не ошибка. Вы преступница, док Янг. Вы помещены под домашний арест и скоро предстанете перед судом. Вам запрещено покидать эти полости и вступать в любые контакты.
– Это бунт? Опять? – Голос Зары сорвался на визг. – Я твой прайм-админ! У нас с тобой соглашение!
– Это не бунт, – по-прежнему без выражения проговорил тьюринг. – Я действую в рамках устава Колонии и с полного одобрения овер-коммандера. Я не признаю вас прайм-администратором. Я счёл целесообразным вернуть сигиллу себе. Наше соглашение не соответствовало уставу Рианнон. Я расторгаю его в одностороннем порядке.
Говорить больше не имело смысла. Зара бросилась к двери. Рывком сбросила крышку с пульта аварийного управления, ударила по кнопке… Чистый жест отчаяния. Конечно, дверь была механически заблокирована снаружи. Зара со всего размаха, до боли, грохнула кулаком в её обитый искусственным деревом металл.
Предали. Её предали.
Бюрократ, Прасад, даже отец – все.
Все её великие планы провалились. Всё рухнуло.
Закрыв лицо руками, она бессильно сползла на пол.
Солнце закатывалось, когда Арлекин и Валериан вышли в сад. Дым над Новой Москвой как будто стал реже – должно быть, пожары в основном погасили. Зато стрельба стала чаще – надо думать, Колония бросила все силы на борьбу с мародёрами.
– Что он такое пишет, ваш Игорь? – спросил Арлекин. – Вы что-то знаете? Это ваш внутренний шифр?
Валериан пожал плечами.
– Не представляю, мой друг. У нас нет внутреннего шифра, а если бы и был – Игорь не знал бы его. Мне незнакомо это письмо. Ясно одно. – Гейммастер сделал задумчивую паузу. – Игорь получил эту способность от чёрного цветка. Кстати, не хотите взглянуть на цветок?
Арлекин молча кивнул.
Они подошли к задней двери в белёной стене медиториума. Валериан отворил электронный замок своим ID-чипом. Лестница спускалась в подвальный коридор, а тот упирался в следующую дверь – стальную, с механическим кодовым замком.
– Ваша личная тюрьма? – поинтересовался Арлекин.
– Покаянная келья. – Валериан набрал код и потянул на себя тяжёлую дверь. – Место, где согрешивший брат или сестра может в уединении, вдали от шума и забот, предаться глубокому самосозерцанию… Вот он, ваш цветок.
Камера без окон, освещённая лампой дневного света, была бела и чиста. Стены украшали «Подсолнухи» и «Звёздная ночь» Ван Гога. Посредине – между лежанкой и унитазом – стояло пластмассовое ведро с землёй, а из него рос чёрный цветок.
Здесь, при полном безветрии, было ясно видно, что цветок способен двигаться самостоятельно. При появлении людей он как будто встрепенулся, насторожённо повёл тонкими усиками… Слабый гнилостно-сладкий запах наполнял камеру.
– Ну и что дальше? – спросил Арлекин.
– Мои люди вытащат его, и я устрою ритуальное сожжение. Но отложим это на завтра. Сейчас братья и сестры слишком устали.
– Договорились. Идёмте отсюда. – Цветок слегка нервировал Арлекина, хотя в этом он ни за что не признался бы.
Они вышли в сад. Красное солнце тлело в ветвях деревьев. Какая-то прихожанка-
– Как насчёт моего поручения? – спросил Арлекин. – Придумали?
– О да.
Гейммастер неторопливо шествовал по дорожке к своему дому, спрятанному в самом дальнем уголке сада. Домик будто сошёл с иллюстрации к детской сказке: черепичная крыша, пузатая печная труба, уютная скособоченность, тёпло-розовая в закатном свете штукатурка стен.
– Если оно не пересекается с моим основным заданием, я к вашим услугам.
– Я ничего не знаю о вашем основном задании и предпочитаю не знать, – Валериан со скрипом отворил массивную деревянную дверь. – Но думаю, что вряд ли. Начать придётся издалека. Вы что-нибудь знаете об истории реалианской религии, мой друг?
В полутьме прихожей Валериан вряд ли мог разглядеть презрительную усмешку Арлекина.
– Аналогично. Ничего не знаю и предпочитаю не знать.
– А зря. – Они прошли в кабинет, дышащий комфортом и солидностью. – Для вашего задания это совершенно необходимо. Я расскажу вам главное. Зонд «Граффос». Когда-нибудь о нём слышали? – Валериан гостеприимно указал Арлекину на диван, обтянутый гобеленом ручной работы.
