– Зачем же так, мой друг! Не надо его убивать… если не будет иного выхода. Постарайтесь решить дело добром. В любом человеке, даже в последнем злодее, есть частицы высшей истины… Все мы в конечном счёте – заблудшие и забывшие свою сущность игроки из Реального Мира… Итак, если вы убедите Мирослава покаяться, вернуть Ковчег, признать меня Первосвященником, распустить банду и обратиться к истине и добродетели – честь вам и хвала!.. Ну а если нет… – Валериан пожал плечами. – Пусть он умрёт. Желательно всё-таки без мучений. Разберитесь с ним так или иначе, верните Ковчег – и мы в расчёте.
– Отличное задание, – сказал Арлекин с восхищением. – Просто мечта. Верно ли я понял, что в ереси Мирослава убийство не считается таким грехом, как у вас?
– Более чем верно поняли, мой друг. Убийство считается у него добродетелью. Ибо мы, подлинные реалиане, верим, что наша цель – осознание свой сущности и освобождение из Игры, возвращение в Реальный Мир, наш истинный дом. А эти еретики – что Реальный Мир на самом деле тоже виртуальный, что лестница миров бесконечна, что освобождение невозможно… Их цель – всемогущество в
– Наверняка и он про вас говорит то же самое, – усмехнулся Арлекин, – но мне всё равно нравится. Искатель утерянного Ковчега, с ума сойти! Как он выглядит, ваш Ковчег?
Валериан вновь потянулся к шкафу и вытащил увесистый крупноформатный альбом. Этот был на английском: «Реалианское искусство. Каталог новомосковской коллекции». Гейммастер раскрыл альбом посредине. На фотографии оказалось нечто вроде пирамидальной этажерки; подпись гласила: «Гора Кайлас». Валериан перелистнул ещё несколько страниц, и Арлекин увидел цилиндрическую шкатулку из красивого марганцево-розового камня с чёрными прожилками. «Родонитовый Ковчег. Североамериканская школа, 2109 г.»
– Запомнил, – кивнул Арлекин, – не спутаю. Я берусь за вашу работу.
– Когда?
– Когда выполню своё основное задание. То самое, о котором вы не знаете и знать не хотите.
Валериан нахмурился.
– Не затягивайте это слишком надолго.
– Это зависит не только от меня. – Арлекин встал с дивана – видимо, слишком резко, потому что в голове тотчас проснулась боль. – Всё, гейммастер. Спокойной ночи.
– Да не иссякнет в вас сознание Истины, – Валериан встал и привычным беглым движением пальца начертил на его лбу Реальномирнную Спираль.
Арлекин проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Чьи-то глаза в темноте горели безумным пламенем… Глаза Игоря, конечно. Кого же ещё.
– Ну ты вовремя, – Арлекин протёр глаза. – Придумал мне поручение? – Игорь энергично закивал и потянул его за руку. Другой рукой он прижимал к боку толстую кипу тетрадей. – Ладно, ладно, иду.
Арлекин осторожно встал. Игорь немедленно потащил его к окну. Стояла глубокая ночь, в окне над садом и медиториумом чернело ясное глубокое небо – усеянное звёздами, вспыхивающее метеорами, мигающее огнями орбитальных баз.
– М! – промычал садовник, показывая куда-то на небо. – М!
Арлекин проследил направление его руки. Там, в южной части неба, горела яркая белая планета. Венера? Нет, слишком далеко от Солнца. Юпитер или Сатурн? Была бы на голове диадема – даймон определил бы сразу, но он оставил диадему в постели…
– Планета, – сказал Арлекин. – И что?
– М! – садовник потряс перед его носом кипой тетрадей. – М! – сделал вид, что швыряет тетради в сторону планеты. – М! – сунул тетради в руки Арлекина. – М! – прижал руку к сердцу.
– Ты… – медленно сказал Арлекин. – Хочешь… Чтобы я… Отправил… Твои записи?…
– М, м, м! – исступлённо закивал садовник.
– На… – Арлекин хотел было указать рукой и сказать «на эту планету» – но вовремя спохватился. – На планету Венера?
– М, м, м, м!
– Да ты сумасшедший, – сказал Арлекин. – И желания у тебя сумасшедшие. Ладно, – он дружественно хлопнул Игоря по плечу. – Раз ничего умнее не придумал – ладно, отправлю на Венеру. Обещал – сделаю.
Древний мост через Волгу назывался когда-то Зеленодольским. Но от города Зеленодольск не осталось даже воспоминаний, и время сократило лишние слоги названия. Зелёный мост (ещё не город, а сам мост) чудом пережил Удар, пожары, бури, пятилетнюю зиму и разлив Волги вслед за разрушением плотин. Потом люди вновь заселили Поволжье. Вблизи моста обосновалась коммуна неоанархистов и начала на нём зарабатывать. Хозяева моста брали пошлину и за проезд, и за проход судов, и стремительно богатели по мере того, как Волга возрождалась в качестве транспортной артерии. Так и родился Зелёный Мост – уже не сам мост, а город этого имени.
