Червь пытается ею манипулировать, понимала Зара… и, гниль и ржавь, у него получается. Есть ходы, которым невозможно противостоять, даже при полном осознании манипуляции. Червь надавил ей на самую чувствительную струну, возбудил в ней те чувства, что сильнее разума. Она всё ещё могла отказать, но знала, что будет всю жизнь мучительно раскаиваться в отказе… Всю жизнь. Всю добрую сотню лет, которую ей суждено провести здесь, в заточении…
Как ни в чём не бывало робот поднялся на ноги.
– Ну и ещё, – добавил он. – В виде маленького бонуса. Я до сих пор контролирую тьюринг этой колонии. Если вы примете моё предложение, я подарю жизнь Либертине Эстевес.
– Ах вот как. – Зара почувствовала небывалое облегчение. – Да вы совсем не оставили мне выбора, господин галактический посол.
– Я старался.
Зара протянула ему правую руку. Повязка была снята, но на запястье всё ещё багровела точка – след лазерного ожога.
– Вводите ваше семя, – ровным голосом сказала она.
На карте загорелся и замигал зелёный огонёк, мелодично заиграл зуммер.
– Майор Джейхани! Координаты цели получены, – как будто с торжественностью в голосе доложил даймон.
Есть! Началось! Джейхани азартно подался к монитору.
– Пеленг сигнала?
– Нет, донесение наземной агентуры.
Вот гниль! Джейхани почувствовал разочарование. Вся работа бесполезна, шпиона нашли и без него!
– Кто у нас глава наземной агентуры? – недовольно спросил он. – На связь его. Приветствую, майор Кауфман. Откуда у вас координаты цели?
– От нашего бывшего оперативника Брэма Конти. – Вацлав Кауфман был, как всегда, немногословен. – Данные достоверные, вот фотография. – В окно связи выплыла картинка: мальчик, привязанный к какой-то каменной тумбе. Несмотря на плохой ракурс, лицо Мирзаева было вполне узнаваемо. – Конти готов его ликвидировать.
– По-вашему, орбитальный удар больше не нужен? – Раздражение Джейхани усилилось.
– Я этого не сказал. Конти – ненадёжный, плохо предсказуемый человек. На вашем месте я бы подстраховался.
– Благодарю, – Джейхани прервал связь. Главное сказано, а времени мало. – Крупный план, – приказал он даймону, ткнув пальцем в зелёный огонёк.
Карту в главном окне монитора сменил космический снимок. Посреди зелёного сада стоял белый куб, увенчанный бликующей от солнца стеклянной пирамидой. Здание? Это в какой-то колонии?
– Оцени численность сторонних жертв при ударе, – приказал Джейхани.
– Есть, – после некоторой заминки откликнулся даймон. – Принимая среднюю плотность населения в данном районе Зелёного Моста за пять тысяч на квадратный километр, результат – около тысячи.
А, так это Зелёный Мост, вспомнил Джейхани. Наземники. Ну, с ними можно не церемониться. Он отбросил последние колебания.
– Ладно, задай цель кинетической сети, – приказал он. – Ближайший бомбер на траекторию поражения!
– Есть задание цели, – отрапортовал даймон, – кинетическая сеть запрашивает голосовое подтверждение приказа на сброс.
– Подтверждаю приказ на сброс!
– Есть, приказ принят. Бомбер борт 18 выведен на траекторию поражения. До выхода на точку сброса 453 секунды, до соударения 680 секунд… 670… 660…
Вот и всё. Теперь остаётся только ждать.
Джейхани расслабленно откинулся в кресле.
Время тикало.
Арлекин высунул из-за угла руку с пистолетом. Выглядывать сам не стал: наведение на лампу обеспечила камера «блохи». Нажал на спуск. Подавленный глушителем, хлопнул выстрел, под потолком подземного зала со звоном разбилась лампочка.
Поехали работать.
Тепловизор «блохи» включился автоматически. Пригнувшись, Арлекин скользнул в зал, молниеносно ушёл вбок с линии двери. В густой синей тьме ярко-алым пылали навершия курильниц, жёлтым тлели размытые пятна человеческих лиц и кистей рук, тускло-зелёным – их длинные одеяния. Церемония нарушилась. Сектанты в панике визжали, хватались друг за друга, самые сообразительные кидались на пол, но шестеро бойцов по периметру знали своё дело. Эти не поддались панике. Почти синхронно загрохотали их самопалы.
Бойцы стреляли в дверь. Правильно стреляли. Но вслепую и с опозданием – враг был уже внутри.
Стало темно, и через двадцать миллисекунд в стороне двери громко хлопнуло. Роза этого не ожидала. Но так даже лучше – больше беспорядка, меньше сопротивления со стороны еды.
Со всех сторон застучали выстрелы. В стробоскопическом свете их вспышек Роза видела над собой оцепеневшего старика с ножом в руке.
Сквозь грохот выстрелов почти не было слышно стариковского крика. Визжа от боли в сломанной руке, старик упал на алтарь рядом с носителем Розы. Нож выпал. Роза схватила его на лету. Неудачно. За лезвие. Глубоко разрезав ладонь. Но это не имело значения – рука осталась рабочей, а боль она отключила.
