– Не мне раскрывать чужие секреты, – отрезал великан таким тоном, что стало ясно: разговор окончен, после чего развернулся и продолжил путь, все глубже спускаясь в недра дворца.
Шахразада ускорила шаг, чтобы догнать огромного провожатого, и на мгновение почувствовала себя блохой, которая скачет вслед за слоном.
Стены коридора постепенно сужались, а потолок скруглялся, становясь не столько каменным, сколько земляным.
В воцарившемся молчании Шахразада задумалась над словами Викрама, заново размышляя над предательством Деспины, и потом повторила, хотя и с гораздо меньшей запальчивостью:
– Она могла бы рассказать все Халиду. Со временем он бы поверил. В конце концов, ты-то поверил.
– Он никогда бы не положился на слово дочери врага. – Слова великана прогремели в полутьме. – Даже меня пришлось долго… убеждать. – Он обернулся через плечо и тише добавил: – Клянусь, если бы я поймал Деспину на обмане, то перерезал бы ей глотку.
– Мне до сих пор это кажется неплохой идеей, – проворчала Шахразада себе под нос и едва не уткнулась в широкую спину внезапно остановившегося спутника.
– Тогда у тебя есть отличный шанс это сделать. – Тот отворил рассохшуюся, скрипучую дверь, ведущую в канаву для сточных вод.
В нос ударило резкое зловоние, от которого к горлу подкатила дурнота.
Еще менее приятным оказался вид Деспины, ждущей в тени.
Шахразаду снова охватило непреодолимое желание наброситься с кулаками на бывшую служанку – вернее, принцессу Парфии.
Та стояла, полускрытая под темным плащом, и криво улыбалась прежней госпоже.
– Выглядишь ужасно. – Затем наклонилась ближе и добавила: – А пахнешь еще хуже.
– Катись к Иблису![4]
– По сравнению с тобой он может оказаться более приятным собеседником, – ничуть не оскорбленная, Деспина еще шире расплылась в улыбке.
– С тобой-то я точно никуда не пойду, – процедила Шахразада, едва сдерживаясь, чтобы не начать кричать. – Сначала ты изображаешь из себя одного человека, потом – совсем другого. Не успеваю за тобой следить. Просто скажи: хоть что-то в твоих словах было правдой?
– Я родилась во лжи, – пожала плечами Деспина. – Лучше ответь, как можно изменить собственную судьбу?
– А как можно добровольно прислуживать такому отвратительному отцу? – язвительно парировала Шахразада.
– Я подозревала, что ты захочешь это узнать, – невесело улыбнулась бывшая служанка. – Не возражаешь, если мы будем говорить на ходу?
Шахразада сложила руки на груди и осталась стоять на месте, подумав: «Никуда не пойду с этой предательницей до тех пор, пока она меня не убедит в обратном».
– Вижу, что несколько недель с момента нашего расставания не уменьшили твоего упрямства. Очень жаль, – усмехнулась Деспина. – Ну что ж, будь по-твоему. Рано или поздно так и так пришлось бы все рассказать. – Она покачнулась с пятки на носок, откинулась назад и подбоченилась – какая знакомая поза! – На смертном одре матушка раскрыла мне личность отца и вручила доказательство моего происхождения, повелев отправляться к нему в надежде, что он может позаботиться о дочери, пусть и незаконнорожденной. Больше родственников у меня не оставалось.
Хотя слова звучали легкомысленно, в глазах бывшей служанки мелькнула тень боли – след истинных чувств. Несмотря на ужасные запахи и отвратительное хлюпанье, Шахразаде пришлось приложить усилие, чтобы сохранить на лице бесстрастное выражение.
Деспина продолжила рассказ:
– После того как матушка умерла, я отправилась с Эгейских островов в Амардху, по пути выпрашивая или выменивая еду, а иногда и просто занимаясь воровством, когда же добралась наконец до дворца, стража попыталась вышвырнуть меня за ворота. Мне тогда было всего одиннадцать лет. Но один из офицеров сжалился и выслушал мои мольбы, затем взял данный матерью свиток с печатью отца, скрылся в недрах здания и вернулся лишь через несколько часов.
– Прости мою подозрительность, – хмуро перебила Шахразада, – но мне не верится, что Селим Али эль-Шариф принял с распростертыми объятиями незаконнорожденную дочь, о которой не вспоминал многие годы.
Викрам, до того молча стоявший рядом, неодобрительно кашлянул.
Деспина снова улыбнулась, хоть на этот раз с легкой меланхолией.
– Тебе не понять. Когда проводишь все детство, не зная личности отца, а потом оказывается, что он обаятельный, красивый, богатый правитель целой страны, то создается ощущение сбывшейся мечты. Я была готова на все, лишь бы завоевать благосклонность султана. – Повисла задумчивая пауза, потом на щеках бывшей служанки вспыхнул гневный румянец. – Он пообещал признать меня и объявить дочерью во всеуслышание, если я помогу сначала вызнать все секреты халифа. Сперва моей обязанностью было удостовериться, что он возьмет в жены Ясмин. И лишь потом – предоставить информацию, чтобы захватить трон Хорасана. Отец нашел работорговца, который продал меня во дворец Рея, где я занималась уборкой в покоях жены прежнего халифа. Когда же на престол взошел Халид ибн аль-Рашид, то он освободил меня и предложил место личной служанки, после чего я стремительно возвысилась в должности. Остальное можешь и сама додумать.
