Дульсе с интересом разглядывала внешнее оформление бара. Группа «Окно», и реклама на окне — забавно. Наверное, какие-нибудь ребята с окраины, энтузиасты-меломаны. У них в Мехико тоже часто подрабатывают в барах начинающие музыканты, только они в основном играют национальные мелодии. Ей вдруг захотелось посмотреть, а как там внутри. Пока Жан-Пьер решает свои дела, она вполне успеет глянуть хоть одним глазком. Вот только как быть с машиной? Оставить незапертой? Но улица была довольно пустынной, и Дульсе рискнула.
Внутри еще не было посетителей, свет был приглашен, только над небольшой эстрадой мигали разноцветные лампочки, повторяя контуры огромного окна. Маленький зал разделен перегородками так, что каждый столик был изолирован от других, но все они повернуты к эстраде, на которой стояли усилители, музыкальные инструменты, ударная установка. Трое парней что-то тихо обсуждали, склонившись над синтезатором.
И вдруг тишину зала нарушил громкий визгливый голос:
— Но ты же обещал! Ты сказал, что напишешь о нашей премьере! Ты что, не понимаешь, как это для меня важно?
— Не кричи, Жанетт,— послышался голос Жан-Пьера.— Я же объяснил, у меня возникло неотложное дело.
— Даже слышать об этом не хочу! Завтра в газете должна быть статья и снимок. И потом, я что, должна быть одна на вечеринке? Что я скажу гостям? У тебя не может быть более важного дела, чем это!
— Но, Жанетт,— уговаривал Жан-Пьер,— пойми, у меня тоже работа. К вечеринке я постараюсь вернуться. А статью я и так напишу, я это столько раз слышал, и ты будешь, как всегда, очаровательна...
— А снимок? Я ведь специально сшила костюм!
— Я думаю, лучше дать крупно лицо с микрофоном. Помнишь тот кадр, что я сделал на уик-энде в Сен-Дени. Он великолепен.
— Да... пожалуй.
Жанетт на секунду призадумалась, и Жан-Пьер тут же воспользовался паузой:
— Ну ладно, я побежал. Увидимся.
— Идем, я тебя провожу.
— Не надо, — запротестовал Жан-Пьер. — Вам же еще репетировать.
Парочка поднялась из-за крайнего столика, прикрытого перегородкой, и двинулась к выходу.
«Боже, какой стыд,— подумала Дульсе.— Он врет о работе своей жене или подружке, кто она там ему? А сам хочет провести время со мной. Сейчас она меня увидит... Зачем я только сунулась сюда? Хотя, останься я в машине, пожалуй, было бы еще хуже».
Дульсе отступила на шаг к выходу и быстро приоткрыла дверь. Звякнул колокольчик.
В этот момент Жанетт и Жан-Пьер появились в проходе. Жан-Пьер сделал квадратные глаза, а Жанетт безапелляционно заявила:
— Вы читать не умеете, девушка? Бар еще закрыт.
— Простите... Я не понимаю по-французски,— неожиданно для себя выпалила Дульсе на ломаном языке.
— Закрыто. Клоуз. Ферштейн?— на дикой смеси наречий визгливо объявила Жанетт и скрестила перед собой руки.
Она подхватила Жан-Пьера под руку и продефилировала мимо Дульсе, многозначительно распахнув перед ней дверь.
Дульсе послушно вышла, круто повернулась и быстро бросилась вниз по улочке подальше от злополучного бара.
— Понаехало этих цветных!— брезгливо заявила Жанетт.— Такие тупые, аж противно! Ну ладно, милый,— она чмокнула Жан-Пьера.— Побыстрей освобождайся, я жду.
Дульсе услышала, как за ее спиной взревел мотор «ситроена», и тут же машина промчалась мимо нее, скрывшись за поворотом.
«Ну и слава Богу,— облегченно подумала она.— Еще мне не хватало участвовать в семейных сценах».
Хотя в глубине души, настолько в глубине, что Дульсе сама предпочитала не закапываться в разборку своих ощущений, ей было досадно, что у красавца француза оказалась подружка, да еще такая настырная и требовательная.
«Как он ее терпит? Она же ему, наверное, жизни не дает. Вот он и вынужден врать на каждом шагу. А сама-то! Как ощипанная курица. Ну почему мне так не везет? Стоит симпатичному мужчине обратить на меня внимание, как обнаруживается, что он связан какими-то обязательствами или сразу переключается на другую. Наверное, любовные отношения не мой удел. Как хорошо, что у меня есть отдушина, в которой я могу укрыться от этих невзгод. Ведь когда я рисую, все эти досадные волнения уходят на задний план. Значит, судьба дает одно только в обмен на другое. Настоящее искусство не терпит помех и соперничества».
Погруженная в невеселые раздумья, Дульсе чудом набрела на станцию метро и с большим трудом добралась наконец домой.
Не раздеваясь, она плюхнулась на кровать и уставилась в потолок. Объяснение Жан-Пьера с его подружкой оставило неприятный осадок. Но еще досаднее и обиднее было то, что он уехал, бросив ее на улице и даже не попытавшись объясниться. В глубине души она надеялась, что вдруг рядом затормозит «ситроен» и Жан-Пьер с юмором прокомментирует то, чему она оказалась свидетелем.
«Наверное, эта дамочка имеет над ним большую власть, раз он так испугался», — думала Дульсе.
Она встала, подошла к зеркалу и долго придирчиво разглядывала себя со всех сторон. Ведь объективно она гораздо красивее этой ободранной Жанетт. Чем же та удерживает такого красавца?
