Дульсе закинула голову вверх, и у нее даже дыхание перехватило. Массивные скульптурные изваяния на фасаде уже восемь веков омывались дождями и выдерживали порывы ветра. На их каменных лицах лежала печать суровости и вечного молчания. Сколько поколений таких маленьких людишек, как она, видели они внизу у своих ног, и сколько еще поколений им предстоит увидеть...
Дульсе вдруг подумала, как коротка человеческая жизнь по сравнению с неумолимым бегом времени. Эти истуканы были свидетелями кровавых костров инквизиции, пышных королевских празднеств, пожара Великой французской революции, расцвета серебряного века, они вынесли бомбежки и обстрелы второй мировой войны, а теперь сумрачно взирают в небеса, в необозримой дали которых стыкуются космические корабли. Вся история европейской цивилизации прошла перед их каменными глазами.
Притихнув и затаив дыхание, она поднялась вместе со всеми по истертым ступеням и вошла под гулкие высокие своды собора. Свет тускло сочился сквозь цветные старинные витражи, заполняя пространство собора зыбким переменчивым мерцанием. Здесь, внутри, запросто поместился бы современный десятиэтажный дом, разбитый, как улей, на многочисленные квартирки.
«Вот в чем беда современной архитектуры, — подумала Дульсе. — Мы все мельчим, экономим пространство. А здесь — величие и простота.»
Пять рядов огромных колонн поддерживали свод, образуя длинные широкие коридоры — нефы. Дульсе провела рукой по прохладной шершавой поверхности. Сколько ладоней, молящих о Всевышней милости, касались этих камней? Тысячи? Миллионы? Трудно даже представить себе... Она улучшила минутку и завернула за массивную колонну, скрывшись от дотошного взгляда гида. Наконец-то она одна...
Странное чувство охватило Дульсе. Она вдруг перестала ощущать себя современной девушкой. Время словно замедлило свой бег и повернуло вспять. Дульсе словно воочию услышала колокольный набат и ангельские голоса певчих, доносящиеся с хоров.
Все гонимые и преследуемые во все века спешили укрыться здесь, вручая себя под покровительство Святой Девы, и ни один земной правитель не смел вершить свой суд до тех пор, пока его жертву защищали стены собора.
Человеческая власть признавала свое ничтожество по сравнению с властью Божьей. Так, может, и ей, скрывающейся от преследователей, Пресвятая Дева окажет свое покровительство?
Дульсе зажмурилась. Тело ее стало удивительно легким, звенящим, как натянутая струна. Казалось, еще секунда, и она оторвется от пола и взлетит... туда... вверх... Но непонятно откуда взявшаяся глухая тревога разрушила волшебное ощущение. Что такое? Что произошло? Дульсе физически, кожей между лопатками почувствовала, что кто-то пристально смотрит на нее. И от этого взгляда по всей спине пробегали мурашки.
Она открыла глаза и осторожно огляделась, боясь резко повернуться навстречу сверлящему взгляду. Никого. Тогда Дульсе двинулась вокруг колонны, прижимаясь к ней всем телом, и осторожно выглянула с другой стороны.
Метрах в пяти от нее, почти скрытый глубокой нишей, стоял парень — мексиканец с густыми бровями... тот самый, из самолета... Он выпустил ее из поля зрения и беспокойно осматривался.
Дульсе шарахнулась за колонну. Теперь она была полностью уверена, что этот парень приставлен к ней бандитами, и кто знает, какое гнусное задание они ему поручили. Она затаила дыхание, лихорадочно соображая, как поступить.
И вдруг она услышала шаги. Они отчетливо отдавались в гулкой пустоте собора, словно усиленные великолепной акустикой. Шаг, еще один... тишина... Видимо, парень раздумывает, куда она могла деться. Еще шаг, уже значительно ближе... Сейчас он выйдет в боковой неф и заметит ее.
Дульсе пожалела, что отделилась от группы. Экскурсанты толпились вокруг гида в самой глубине собора, и никто из них даже при всем желании не мог бы прийти к ней на помощь.
«А если закричать?» — подумала Дульсе. Но было неловко даже перед лицом опасности тревожить торжественную тишину храма. К тому же во рту разом пересохло, и Дульсе в ужасе ощутила, что не может вымолвить ни слова.
Тогда она оттолкнулась от колонны и что было сил понеслась к выходу. Сердце бешено колотилось у самого горла, а позади ей чудился нарастающий топот погони.
— Мамочка! — заорала она в полном отчаянии, вырвавшись из сумрака собора на слепящий простор.
И с разбега уткнулась на ступеньках во что-то огромное и упругое.
— О-ля-ля, — весело сказал над ней мужской голос. — Если падаешь в мои объятия, то кричи хотя бы: «Дяденька!»
И сильные руки сжали ее плечи, слегка приподняв над землей, и вновь поставили на место.
Дульсе медленно подняла глаза, с трудом унимая охватившую ее дрожь. Высокий голубоглазый мужчина лет двадцати пяти с темно-пепельными волосами, улыбаясь, смотрел на нее.
— Извините, — выдавила Дульсе.
— Ничего, растянуться на камнях было бы хуже. — И он сделал шаг, чтобы идти дальше.
Дульсе инстинктивно вцепилась в него, не думая о приличиях.
— Подождите! - взмолилась она, со страхом оглядываясь на дверь. — Не уходите. Давайте... давайте... поговорим.
