Крыши нескольких домов сходились под ее окном, закрывая вид на переулок. И дальше, сколько хватало глаз, все виднелись крыши и окна. Справа — бульвар, там ров-ные ряды старых каштанов. Жало только, что небо подернуто облаками, солнца не видно, значит, день будет пасмурный. Досадно... Она представила себе, как бы играли на жести и черепице солнечные блики, и вздохнула.
Рисовать сегодня не придется. Но у нее и так немало дел. Взбодрившись холодным душем, Дульсе разобрала вещи и остановилась в задумчивости: что надеть? По настоянию Лус она привезла с собой несколько ярких нарядных платьев, но здесь, в Париже, девушки не носят такие цвета. Она опытным взглядом художника уловила общую тенденцию одежды. Девушки из компании были, как и она, в джинсах или в коротких юбочках и майках. А в уличной толпе преобладали цвета бледные—сиренвый, лиловый, светло-песочный.
«Ладно, — решила Дульсе, — сегодня джинсы и блузка, а потом присмотрю что-нибудь в магазинах». Ей не хотелось выглядеть среди студентов экзотической птицей.
Тут она вспомнила, что Анри обещал зайти за ней и опять потащить куда-то с компанией. Но сегодня ей совсем не хотелось шума и суеты. Надо сначала осмотреться, спокойно познакомиться с городом, не опасаясь, что попадешь впросак.
Все-таки она не Лус... Это ту хлебом не корми дай поблистать в обществе молодых людей. Она, пожалуй, за один только день успела бы отбить Анри у его белобрысой Симоны. Хотя... Анри не в ее вкусе. Разве сравнится он с красавцем Пабло? Да и Дульсе он тоже особо не приглянулся, забавный, не больше...
«Пожалуй, надо уйти пораньше, пока он не пришел, — подумала Дульсе. — Проведу несколько дней на экскурсиях, не слушая насмешек этих всезнаек-парижан. Все равно увидимся на занятиях».
Она наскоро перекусила в ближайшем кафе и отправилась в Лувр. Несмотря на ранний час, множество экскурсий, толпы людей. В одной группе гид говорила по-английски, в другой — по-итальянски, в третьей — по-гречески... по-испански... по-португальски... Великое смешение народов и языков...
Услышав родную речь, Дульсе пристроилась к группе. — Музей Лувра открыт в 1793 году, — частила экскурсовод. - Здесь собраны подлинные шедевры человеческого гения…
Быстрым шагом они переходили из зала в зал, ненадолго останавливаясь у каждой картины. Через час у Дульсе голова пошла кругом, а ведь она достаточно хорошо знала историю искусства. Досадно было, что нет времени всмотреться, что один художник сменяет другого, как в калейдоскопе.
«Ничего, — решила Дульсе, — сегодня — общее впечатление. Я запомню хорошенько, что где находится, а потом буду медленно обходить зал за залом».
Больше всего ее поразила знаменитая «Джоконда». Дульсе даже застонала от огорчения. Какая маленькая... и как далеко... Невозможно рассмотреть... Репродукция в альбоме была роднее и ближе. Конечно, шедевр Леонардо надо беречь и охранять, старым краскам нужен особый микроклимат... Но это толстое стекло... Ей стало обидно до слез, как будто кто-то нарочно спрятал от нее Мону Лизу. Дескать, нечего смотреть на технику мазка, все равно так не сумеешь.
— В 1874 году на бульваре Капуцинов в Париже состоялась выставка «отверженных», противопоставивших себя салонному искусству. В отличие от библейских сюжетов и исторических портретов, которыми занимались художники Салона, эта группа отражала в своем творчестве мимолетные впечатления жизни. От этого и пошло их название — импрессионисты. «Импрессион» по-французски «впечатление». Посмотрите направо — здесь картины Эдуарда Мане, одного из основоположников импрессионизма... — тараторила гид заученным усталым тоном.
«Все! Больше не могу... — подумала Дульсе. — Это просто издевательство».
В глазах у нее рябило, ноги гудели. Она села на скамью и с наслаждением вытянула их, прикрыв глаза.
— Девушка, девушка, не отставайте! — всполошилась гид. Она, видимо, решила, что Дульсе из ее группы, и теперь опытным взглядом следила, чтобы никто не отбился и не потерялся.
Дульсе со вздохом поднялась, у нее уже не было сил спорить и объяснять, что она просто приблудилась.
«Потерплю до выхода, — решила она. — Все равно день уже испорчен».
Но на выходе гид продолжала цепко держать всех в поле зрения.
— Автобус! Автобус! Быстро в автобус! — вдруг выкрикнула она.
И Дульсе помимо своей воле оказалась в автобусе. А гид схватила микрофон и зачастила с новым энтузиазмом:
— Мы направляемся на остров Сите, где находится знаменитый Собор Парижской Богоматери, Нотр-Дам де Пари. Он был построен в двенадцатом веке...
«Боже, как у нее язык не устал? — подумала Дульсе. — Помолчала бы хоть минутку». Она уже проклинала то мгновение, когда пристроилась к этой группе. Хотела спокойно осмотреться... Осмотрелась... Спокойно... Смех, да и только.
Величественная громада собора взметнулась высоко вверх толстыми каменными стенами. Здесь все поражало воображение подлинной древностью и удивительной гармонией.
