— Нет, путевка — это слишком дорого. Там все отели пять звездочек. Мы же не миллионеры, — резонно рассудила Жанетт.
Жан-Пьер совсем не хотел заезжать за Дульсе. Он просто вернется вечером и скажет, что Дульсе отказалась от визита. И к Школе изящных искусств он не подъехал в привычный час, наворачивал по городу круги. И как-то незаметно оказался прямо перед Дульситиным домом.
«Ладно, поднимусь для очистки совести», — решил он.
Но, к его удивлению, Дульсе была уже готова. Она надела яркое платье и тщательно уложила разлохмаченную стрижку. На шее и запястье красовались одинаковые толстые плоские золотые цепочки, украшенные подвесными рубинами, как капельки крови.
— Входи же, я сейчас, — встретила она его как ни в чем не бывало. — Вы меня вчера искали? Прости, я завернула в какую-то арку и нечаянно заблудилась. Было так темно... — Она обезоруживающе улыбнулась и достала из ящичка видеокассету. — Это записи моей сестры. Надеюсь, ты не проболтался, что у меня есть сестра?
— Пока нет.
— Умничка. Ты не против, если мы немного разыграем твою подружку? Наверное, у нее масса достоинств, но, ей-богу, моя сестра поет лучше. — И опять очаровательно улыбнулась.
Жан-Пьер смотрел на нее пораженный. Что за перемена? Забияка в джинсах превратилась в кокетливую девушку. Дульсе была похожа на яркий экзотический цветок. На орхидею... Точно! Дикая орхидея... Жан-Пьер кашлянул — что за чушь лезет ему в голову?
— Ладно. Поехали, — буркнул он.
Жанетт накрыла стол по всем правилам, с крахмальными салфетками, несколькими вилками и бокалами у каждого прибора.
Жан-Пьер с подозрением глянул на стол. В центре красовалось блюдо с какими-то блинчиками.
— Это тортильяс! - торжественно объявила Жанетт.
Дульсе поставила кассету в видеомагнитофон и уселась за стол.
— А где рыба? Ведь эта вилка для рыбы, — с недоумением сказала она.
Вот когда пригодились уроки тетушки Кандиды, поклонницы всяких столовых церемоний.
— Рыбы нет. А что, нужна была рыба? — растерялась Жанетт.
— Нет. Просто тогда не нужна вилка.
Жанетт закашлялась.
— Милый, плесни мне немного тоника.
— Это бокал для шампанского, — ледяным тоном, похожим на тетушкин, сказала Дульсе. — Тоник положено сюда. Это тортильяс? — Она подняла бровки, продолжая свою экзекуцию.
— Все по рецепту, — торопливо сказала Жанетт, жалобно глядя на Жан-Пьера.
Он был невозмутим внешне, но внутри у него нарастало изумление с каждой новой репликой Дульсе. Вот чертовка! Откуда такое отменное воспитание? Не девушка, а бездонный колодец с сюрпризами.
— Ну, в общем, отдаленно напоминает, — милостиво изрекла Дульсе, прожевав кусочек.
Она решила дать Жанетт передышку, ведь главный удар впереди.
— Ну что, будем смотреть? — спросила она. — Правда, запись не очень удачная. Так, черновая репетиция. Но вы, как профессионал, поймете.
Несколько песен в исполнении Лус заставили Жанетт раскрыть рот от удивления. Еще бы! Такой звонкий голосок один на всю Мексику.
На кассете были подобраны несколько народных песен, современные шлягеры, а напоследок — коронный номер Лус. Песня из репертуара Эдит Пиаф. Только вместо знаменитого похрипывания с придыханием Лус забиралась на самые верхние регистры. Эту песню она исполняла по-французски.
— Пари... Пари... Мон шер Сен-Дени... — серебристо вытягивала она.
И если оригинал поражал трогательностью объяснения в любви всему городу, то вариант Лус казался переливчатой трелью жаворонка, который порхает над крышами Парижа.
Дульсе особенно любила эту песню.
А Жан-Пьер не мог отделаться от наваждения, что это поет сама Дульсе, а никакая не сестра. Ведь это она на экране! Такого сходства просто не бывает. Какой чудный голос, какая изящная манера держаться! А этот зовущий взгляд! Эта манящая полуулыбка! И в то же время какое достоинство, ни грамма пошлости... Он обалдело переводил взгляд на Дульсе и обратно, словно у него двоилось в глазах.
— Мне, к сожалению, пора.
Дульсе поднялась, едва отзвучала последняя нота. Положила кассету в сумочку.
— Я провожу! Я отвезу! — вскочил Жан-Пьер. Жанетт только кивнула согласно, хотя ее никто не спрашивал. Она была абсолютно подавлена.
Потрясенный Жан-Пьер молчал всю дорогу, поглядывая на Дульсе. Она тоже хранила молчание, высоко задирая надменный носик.
— Дульсе, я... я не подозревал... — запинаясь, сказал он у самого ее дома. — Я просто очарован тобой. Не пойму, что со мной происходит...
— Тебя пленила моя сестра, а вовсе не я, — грустно сказала Дульсе. — Так всегда бывает. Наверное, это было не совсем честно. Прощай.
И она выбежала из машины.
Ну вот, опять Лус обставила ее. Даже на расстоянии, из Мексики, она очаровала красавца парижанина. И зачем только Дульсе показала ему эту дурацкую кассету? А впрочем, лучше сразу расставить точки над «и». Если их отношения станут серьезными, он рано или поздно познакомится с Лус, и тогда... Так что все правильно. Если Дульсе доверится ему, она не переживет такого предательства.
