И много дней подряд Дульсе старательно избегала встреч с Жан-Пьером. Не подходила к телефону, не открывала дверь, слушая бесконечные длинные звонки, а из Школы изящных искусств уходила только в компании своих однокурсников.
Анри был просто счастлив. Кажется, у Дульсе разладилось с этим репортером. Он каждый день видел у школы его «ситроен», но Дульсе даже не смотрела в ту сторону. Значит, не он ее бросил, а она его. Это обнадеживает.
Анри был вполне счастлив с Симоной, но не мог сдерживать своего влечения к Дульсе. Та терпеливо смотрела сквозь пальцы на его ухаживания, зная необузданную натуру Анри. Ему слишком быстро все наскучивало, он менял хобби и занятия, каждую неделю объявлял Симоне о своей очередной влюбленности и к уик-энду уже забывал об объекте этой страсти. И очень удивлялся, когда Симона спрашивала, куда это подевалась Мари или Бабетта.
— Какая Бабетта? Я люблю только тебя, цыпленочек. — И был совершенно искренен.
А теперь у них сформировалась устойчивая троица — Анри, Симона и Дульсе. Они были практически неразлучны. Дульсе искала в этой дружбе забвения своих грустных мыслей о Жан-Пьере.
Ребята шутили:
— У вас теперь не французская семья, а шведская.
Но часто бывало, что, отправившись на прогулку, Дульсе жалела, что их не четверо. Ей не хватало Жан-Пьера. А рядом с Симоной и Анри она ощущала себя третьей лишней.
Дульсе долго задумчиво глядела куда-то в одну точку, а потом вдруг накладывала зеленые мазки вместо «земли» на «небо» и безнадежно портила хороший этюд.
Пока она была самой собой, Жан-Пьер не проявлял особой заинтересованности. Этот взгляд, полный обожания появился, когда она попробовала сыграть Лус и подменила ею себя, пусть только на кассете. Но больше она никогда ни перед кем не будет играть. Она не умеет кокетничать и обольщать, и не надо. Вот Анри она нравится такой, какая есть.
А Жан-Пьер метался, пытаясь встретиться с Дульсе. Что за чушь? Она приревновала его к сестре. Но это же ерунда! Он просто вдруг увидел ее потаенную суть, и потом, когда девушка немного кокетничает, мужчине легче перейти к объяснениям, как Дульсе не может этого понять? Он не знал, как вырулить из устоявшегося «приятельства». Если обсуждаешь тонкости техники великого Леонардо, как-то не получается так сразу перейти к поцелуям. В сложившейся ситуации был только один положительный момент. Если Дульсе приревновала, то, может, этот Пабло не так уж ей дорог? Или расстояние постепенно охлаждает чувство? По крайней мере, у Жан-Пьера есть шанс. Пабло далеко, а он рядом.
Жанетт теперь безмерно раздражала его, он старался вернуться домой как можно позже и раздраженно бурчал на ее расспросы.
Как бы сделать так, чтобы Жанетт съехала обратно на свою квартиру? Но сказать об этом прямо у него язык не поворачивался.
А Жанетт, чувствуя нарастающее отчуждение, бесилась от мысли, что Жан-Пьер уплывает из рук. Похоже, эта мексиканская гостья завладела его воображением. Жанетт скрипела зубами от злости, вспоминая пережитое унижение. Эта девчонка обставила ее по всем статьям. Откуда она свалилась на ее голову?
Жанетт аккуратно навела справки у старых приятелей Жан-Пьера и выяснила, что у него никогда не было знакомых в Мексике. Значит, соврал! А соврал — значит, есть что скрывать. Ну ничего, она так просто своего не упустит. Она не покажет вида, что ее это задевает, и не даст Жан-Пьеру повода для расставания. Ну держись, мексиканская завоевательница! Ты еще плохо знаешь Жанетт! Око за око, зуб за зуб. Она тоже умеет унижать. Теперь ее очередь посмеяться. Но сначала надо убедиться в том, что он встречается с этой соплячкой, выяснить, где она живет, а уж потом той мало места покажется.
Она учится рисовать? Прекрасно! У Жанетт в голове тоже мозги, а не солома. И Жанетт объехала на такси все художественные учебные заведения. И наткнулась-таки на знакомый «ситроен». Прекрасно! Отныне здесь ее наблюдательный пункт.
В тот день Анри не пришел на занятия. Накануне он решил повыступать перед девочками и искупался в загородном прудике.
Теперь он лежал дома с компрессом на горле, тоскливо повесив свой длинный нос.
Дульсе и Симона вместе шли по улице после занятий. Жан-Пьер медленно ехал следом.
— От простуды очень помогает кактусовая водка с перцем, — говорила Дульсе.
— Где же мне взять кактусы? — улыбнулась Симона. — Я, пожалуй, куплю ему молока и вскипячу. Ты забежишь вечером?
Дульсе согласно кивнула, и Симона скрылась за дверью супермаркета, махнув на прощание рукой.
Ну наконец-то! Жан-Пьер поравнялся с Дульсе и распахнул перед ней дверцу.
— Может, объяснишь, что я такого сделал?
Она отвернулась и гордо пошла дальше.
— Послушай, разве восхищением можно обидеть?
— Можно, — на секунду притормозила Дульсе. — Когда оно адресовано не тебе.
— Ну садись, поговорим.
— Это теперь ни к чему.
Дульсе повернулась и отошла к магазину, делая вид, что рассматривает витрину. Жан-Пьер ждал у тротуара с распахнутой дверцей. Она видела в стекле отражение стоящего «ситроена».
«Ну поезжай, не мучай меня», — мысленно молилась Дульсе. Ей и так трудно удержаться, чтобы не броситься к нему.
