Дульсе отрицательно покачала головой.
— Так нельзя говорить, Анри. Это грех. Разве можно убить его ребенка?
Она отвернулась и снова молча вглядывалась в течение реки.
— Нельзя дважды войти в одну и ту же воду, — вдруг сказала она. — Я только сейчас поняла. Она все время утекает... Мне надо уехать, Анри. Что ушло, то уже не вернется.
— Куда уехать?
— Домой, — пожала плечами Дульсе. — В Мексику.
— А как же занятия? — воскликнул он. — Ты же была одной из лучших! У тебя же талант! Ты обязана учиться!
— Но мне уже совсем ни к чему торчать в Париже. Что, на вашем Париже свет клином сошелся? В жизни не видела более отвратительного города. И потом... мне здесь холодно...
— Давай согрею... — Анри взял ее ладошки в свои руки и аккуратно подышал на них.
— У нас сейчас сады цветут... — тоскливо сказала Дульсе.
Они долго бродили под дождем, и Анри пытался отговорить ее от отъезда.
— Ты, наверное, просто соскучилась. Это пройдет.
Но Дульсе только упорно твердила:
— Я уже ненавижу Париж. Он на меня давит. Понимаешь, он меня нарочно выталкивает...
Но они оба знали истинную причину этой внезапной ненависти к ни в чем не повинному городу — Жан-Пьер. Дульсе просто не может ходить с ним по одним улицам и дышать одним воздухом. Она до смерти боится столкнуться с ним случайно и опять задохнуться от острой боли в сердце. А еще больше она боится увидеть Жанетт с горделиво округлившимся животом и бережно поддерживающего ее под руку Жан-Пьера. Нет такой встречи она просто не перенесет.
Опасность, подстерегающая Дульсе в Мексике, казалась совершенно безобидной по сравнению с такой картинкой.
И в то же время Дульсе испытала безумное искушение хоть краешком глаза увидеть Жан-Пьера. Издалека, незаметно. Ведь он чудился ей в каждом встречном мужчине, и она испытывала странное разочарование, когда понимала, что обозналась. В Мексике, по крайней мере, он не будет ей мерещиться.
Анри затащил ее в попавшийся по пути барчик.
— Тебе надо выпить, а то простудишься.
— Тебе бы только выпить, — слабо улыбнулась Дульсе.
— Я жертвую своим здоровьем ради тебя, прекрасная Дульсинея, — важно сказал Анри, с удовольствием осушая стакан с джином.
После первого глотка у Дульсе потеплело в груди. А Анри все подливал и подливал ей в бокал, пока они вдвоем не прикончили всю бутылку.
— В жизни столько не пила...
— Я тоже... обычно пью больше, — серьезно сказал Анри. — Надо взять еще.
Дульсе с трудом выволокла его из бара на темную мокрую улицу.
Они были совсем недалеко от дома Жан-Пьера. Изрядная порция джина придавала Дульсе какую-то отчаянную храбрость. Почему бы ей не глянуть на Жан-Пьера на прощание? Она же решила уехать. Посмотрит на него последний разок — и все. Он может сейчас как раз вернуться домой. Запрет дверцу машины и войдет в подъезд.
Сколько это займет времени? Минут пять? Целая вечность!
И Дульсе решительно потащила Анри в подворотню. Знакомый «ситроен» мок на стоянке около дома. Значит, Жан-Пьер уже вернулся... Дульсе подняла взгляд на его окна.
Невыносимо думать, что он там, с Жанетт...
Она повернулась к Анри и требовательно спросила:
— Скажи, я тебе нравлюсь?
— Конечно. — Анри покачнулся и обнял ее. — Ты классная девчонка. Ну его к черту, этого репортера. Нам с тобой здорово вместе.
Он наклонился к ее лицу и осторожно поцеловал в губы.
Дульсе не сопротивлялась. Она прикрыла глаза и прислушалась к своему ощущению. Ее вновь целует мужчина. Но это совсем не то... Не так, как с Жан-Пьером... Его губы обжигали, а сейчас она ничего не чувствует... Это всего лишь Анри...
Дульсе отстранилась и вытерла рот тыльной стороной ладони.
— Тебе противно? — насупился Анри.
— У тебя есть Симона, — строго сказала Дульсе.
— Ну да, — он усмехнулся, — у меня есть Симона... — Он опять напустил на себя ернический вид и заявил: — Хотел стать твоим рыцарем, а превратился в Санчо Пансу. Кстати, ты помнишь, что Дульсинея здорово динамила Дон Кихота?
— Анри, ты сам сказал, что ты мне друг.
— Сказал, — буркнул Анри. — На свою голову…
— Мне душно... — сказала Жанетт. — Открой пожалуйста, фрамугу...
Жан-Пьер сидел в кресле с газетой и делал вид, что не слышит. Жанетт, постанывая, поплелась к окну, взялась за ручку фрамуги и чуть не упала от радости. Какой случай! Прямо под их окнами эта мексиканка целуется с каким-то парнем. Она хочет что-то доказать Жан-Пьеру? Прекрасно! Жанетт ей с удовольствием поможет.
— Твоя потаскушка уже нашла себе нового любовника, — ядовито сказала она. — Полюбуйся. Это представление для тебя.
Жан-Пьер подскочил как ошпаренный и бросился к окну.
Дульсе целовалась с Анри!
У него в глазах потемнело. Она специально пришла сюда, чтобы он увидел это. Зачем? Показать, что ей не стоило труда завести себе нового поклонника?
— Молодежь так непостоянна, — притворно вздохнула Жанетт.
— Заткнись! — зло бросил Жан-Пьер. Он схватил куртку и бросился к двери.
Сейчас он расквасит морду этому молокососу! Как он смеет прикасаться к ней! К его Дульсе!
Жан-Пьер выскочил из подъезда. Но на том месте, где он только что видел целующуюся парочку, никого не было. Только дождь уныло поливал пустой двор.
