— А я хочу родить тебе сына, любимый! — заявила Жанетт. — И у него будет отец. Будет! — она топнула ногой и, повернувшись к Дульсе, процедила: — Запомни это, змея! — И покинула квартиру, как победитель поле боя, громко хлопнув дверью на прощание.
Тягостная тишина повисла в комнате. Дульсе беззвучно всхлипывала, сидя на корточках. Жан-Пьер молча мерил комнату шагами, взволнованно взъерошивая пепельную шевелюру.
Он подошел к Дульсе и опустился рядом, пытаясь отодвинуть ее ладошки от заплаканного лица.
— Дульсе, любимая... Это все чепуха. Ничего не изменится. Все будет по-прежнему... Я люблю только тебя…
— Нет, — всхлипывая, трясла головой Дульсе. — Нет... — Она подняла лицо и горько посмотрела Жан-Пьеру в глаза. — Уходи... Ты не можешь бросить ее… Если ты это сделаешь, я... я не смогу быть с тобой.
— Но, Дульсе... Не надо жалеть ее. Жанетт выпутается из любого положения. Она нарочно это подстроила, чтобы прибрать меня к рукам.
Дульсе помотала головой.
— Уходи... Я так не могу...
Жанетт была безумно довольна собой. Какая прекрасная у нее получилась импровизация! Какие у них были лица! Эту девчонку действительно потрясло ее сообщение. И Жан-Пьер был растерян, хоть чуть и не набросился на Жанетт с кулаками. Вот только насчет срока она загнула. Но что делать, если Жан-Пьер так давно уже не спит с ней. Да, но через месяц беременность должна стать заметной... Жанетт глянула на свой плоский втянутый живот. Будем надеяться, что они расстанутся раньше...
Она знала, что для Жан-Пьера при всей его легкомысленности отношений с женщинами брак и дети были священными понятиями. За этот месяц он привыкнет к мысли, что у них будет ребенок, а потом, когда все выяснится, ему уже трудно будет расстаться с этой мечтой. Тогда он будет умолять Жанетт действительно подарить ему малыша.
Но все равно она ждала возвращения Жан-Пьера с невольным страхом. Жанетт представляла, как он зол и разочарован. Первое время жизнь будет для нее сплошным адом. Надо как-то обезопасить себя, не дать ему выкинуть ее из дома. Наоборот, надо заставить его заботиться о ней и потакать ее капризам, как и положено относиться к беременной женщине. Сейчас он просто ненавидят Жанетт. Еще бы!.. А надо... надо, чтобы он ее пожалел.
Жанетт разделась и быстро юркнула в постель, положив на живот пластиковую грелку, а на лоб холодный компресс. Вот так она и встретит его. Попробуй выкинуть из дома больную женщину, милый!
Через некоторое время Жан-Пьер вне себя ворвался в квартиру.
— Ты еще здесь? — заорал он с порога. — У тебя хватает наглости здесь валяться после всего, что ты устроила?! Я ни минуты не желаю тебя видеть! Слышишь? Ни минуты!
Жанетт страдальчески застонала и, скорчившись, прижала грелку к животу. — Не кричи... — едва слышно вымолвила она. — Я слишком переволновалась... Ох... Боюсь, я могу потерять нашего маленького.
Жан-Пьер едва не задохнулся от бешенства и бессилия. Круто повернулся и захлопнул за собой дверь кабинета.
Первый раунд закончился в пользу Жанетт.
Она провалялась так весь день, периодически постанывая, чтобы он слышал, как ей плохо. И добилась того, что вечером он возник на пороге спальни и глухо спросил, глядя в сторону:
— Может, надо вызвать врача?
— Не стоит... милый... Сейчас уже немного лучше... Может, к утру пройдет... — И Жанетт будто бы усилием подавила стон.
— Если будет плохо — позвони, — буркнул Жан-Пьер и опять скрылся в кабинете.
Дульсе никак не могла опомниться от потрясения. Жан-Пьер ушел, так и не сумев добиться от нее хоть какой-то реакции.
А она после его ухода упала ничком на разобранную постель, которая, казалось, еще хранила тепло его тела, и разрыдалась. Ну почему, почему с ней всегда приключаются отвратительные истории? Какое верное у нее было предчувствие в момент, казалось бы, полного счастья: так хорошо быть не может, так не бывает. Зачем только она встретила Жан-Пьера? Зачем позволила себе полюбить его? Она ведь так долго сопротивлялась этому чувству...
«Бог наказал меня за то, что я отбила его у Жанетт, — думала она. — Я стала жить сказочной мечтой, а меня вернули в реальную действительность. Как я буду теперь жить? Для чего мне жить дальше?»
Тут взгляд ее наткнулся на брошенное у кровати белоснежное платье, которое вчера с трепетом снял с нее Жан-Пьер и в котором она чувствовала себя его прекрасной феей. Дульсе вскочила, подхватила платье, скомкала и с силой поводила им по палитре с масляными красками не сознавая, для чего она так поступает. Просто этот белый цвет был ей невыносим. У нее внутри изгажено и испачкано, и Дульсе испытывала странное удовлетворение, глядя как по белоснежной поверхности платья расплываются, смешиваясь, серо-буро-малиновые масляные пятна.
И, сотворив со своим нарядом это варварство, Дульсе почувствовала, что силы оставили ее. Наступила полная апатия. Не хотелось ни думать, ни чувствовать. Все валилось из рук, даже рисовать не было желания. Телефон трезвонил весь день как оглашенный, но Дульсе не могла заставить себя поднять трубку.
