— Вот, — сказала она. — Свой меч я теперь забиру обратно.
— Это было честью для меня, — сказал невидимка и отдал ей клинок, но меч Бликса он брать не стал. — Я не умею им пользоваться.
Зокора только кивнула.
— Герлон, — сказала она. — Мы должны освободить его. Он важнее, чем мы думали.
— Неважно, насколько он важен, — хрипло сказал Янош. — Мы никого здесь не оставим.
— Он был в камере со мной, — сообщила Зокора, взвешивая в руке меч. — Сначала мы посмотрим там.
— Потом наступит очередь этого военачальника, — мрачно сказала Лиандра. — Он хочет исчезнуть через портал, и у нас осталось мало времени, чтобы остановить его. — Она посмотрела на мертвого солдата. — Я просто удивлена, что их здесь так мало.
Найти молодого священника было не так уж сложно. Но всё же он был не в своей камере, потому что, когда они подошли к главному залу, уже услышали его голос, разносившийся по коридорам.
— …И я говорю вам, бог Света здесь и ждет ваши души! Вы осквернили это место, но тем самым всё равно у него ничего не отнимите, его сила не нуждается в стенах храма, и он уже одержал победу над вашим мертвым богом!
Остальные посмотрели друг на друга, затем Янош беспомощно пожал плечами, и они пригнувшись, поспешили дальше.
— Говорю тебе, он сумасшедший, — услышали они голос на диалекте, на котором говорили черные легионы. — Он стоит здесь и чистит алтарь… Нам лучше быть осторожными, со священниками шутки плохи.
Когда они подошли ближе, Лиандра тоже могла лишь покачать головой. Солдат Черного легиона сказал правду. Герлон стоял у алтаря и пытался стереть с него кровь тряпкой, оторванной от рясы одного из темных священников.
Тёмный эльф, чью мантию он разорвал, лежал на земле перед алтарем с разбитым лицом и больше не двигался, а о его судьбе рассказывала помятая масляная лампа.
— Священник во всеоружии, — тихо рассмеялся Янош. — Вот это я понимаю!
— Шшш, — зашипела Лиандра. — Хочешь, чтобы нас услышали?
— Нас двое, и мы вооружены, — сказал другой черный легионер. — У меня есть арбалет, и я могу выстрелить в тебя отсюда. А ты стоишь, вытираешь алтарь и угрожаешь нам?
— Вы не можете смягчить волю Сольтара, — ответил Герлон, лишь ненадолго подняв голову, прежде чем плюнуть на алтарь, чтобы стереть неподатливое пятно. — Сольтар назвал мне время твоей смерти, ты больше не сможешь причинить мне вред!
— Вот как? — издевался один из чёрных легионеров. — Как такое возможно? Ты собираешься проповедовать мне до смерти?
— Невидимка придёт за тобой, — сообщил ему Герлон, не отрываясь от своей работы.
Лиандра тихо застонала, а невидимка широко ухмыльнулся.
— Думаю, это мой выход, — ухмыльнулся он и тихо поспешил к ним.
— И откуда бы ему взяться? Здесь нет никого, кроме нас, — рассмеялся один из солдат.
— Прекрати с ним болтать! — настоятельно посоветовал ему второй. — Пристрели его и уходим! Здесь страшно, и Пелек тоже не вернулся!
Одгар встал позади них и вонзил свои кинжалы им в шею. С тихим вздохом они тяжело рухнули на окровавленный пол.
— Лучше бы вы этого не делали, — с сожалением сказал Герлон. — Теперь мне придется убирать еще больше.
— Скажите, Одвин, — прошептала Лиандра, высматривая новых врагов. — Вам не кажется это бесчестным? Как они могут защититься, если не видят вас?
— А они и не должны защищаться, — ответил невидимка, вытирая кинжалы о мертвые тела. — В этом весь и смысл!
— Наконец-то нашелся человек, который понимает, — заметила Зокора. Она огляделась по сторонам и, казалось, прислушалась. — Все тихо, — добавила она. — В храме никого не осталось, кроме нас.
— Если это так, — сказал Янош. — Тогда нам очень повезло.
— Это была не удача, — возразил молодой священник. — Это была воля Сольтара. Это его дом… а они его осквернили. — Он вернулся к уборке алтаря.
— Герлон, — осторожно сказала Лиандра. — Сейчас неподходящее время для этого. Об этом позаботятся другие.
Священник опустил тряпку и огляделся, словно впервые увидел храмовый зал.
— Вы правы, — удивленно произнес он. Он посмотрел на алтарь и вздохнул. — Просто он такой… грязный. Это ранит душу, вы не находите?
— Что здесь произошло? — спросила королева.
— Вот этот пришел, чтобы принести меня в жертву на алтаре. Я сказал ему, что он не может этого сделать, тогда он ударил меня, и я упал на колонну, — ответил Герлон, рассеянно вытирая окровавленные руки о мантию. — Масляная лампа, которая висела там, упала, я поймал ее и бросил в него. Я всегда был метким, — скромно добавил он. — Я попал ему по голове, и он упал. Потом я увидел всю кровь на алтаре. Мне очень жаль, — мрачно сказал он. — Я совсем забыл о вас, надо было постараться освободить вас. — Он посмотрел на Вароша. — Вы ведь тот самый лучник, верно? — дружелюбно спросил он, прежде чем кто-то из остальных успел ответить.
— Послание, — вырвалось у королевы. — Вот о чём было послание! — воскликнула она и рассмеялась, когда все непонимающе посмотрели на нее. Одной рукой она указала на возродившегося Вароша. — А твое тело, Варош, должно быть, оно принадлежало священнику, который напал на брата Джона в храме Сольтара!
