«Хорошим местом для кинжала было бы и её черное сердце», — мрачно подумал Ласка и заставил себя успокоиться. За планками ставень только-только забрезжил рассвет, заметил он, взглянув в окно… было явно слишком рано для того, чтобы он мог мыслить ясно. Она была слишком близко, один только её запах пробуждал воспоминания, которые он хотел забыть.
Возможно, она чувствовала тоже самое, потому что встала и подошла к кровати, которую он только что покинул. Даже делая эти два коротких шага, она умудрилась соблазнительно покачивать бёдрами.
— Ещё тёплая, — промурлыкала она, как кошка. — Я даже думаю, что это та же самая кровать… Смотри, даже вмятины от зубов ещё остались на дереве. Она осторожно провела рукой по следам.
— Сколько раз я прикусывала его здесь, чтобы не закричать. Ты ещё помнишь, что делал со мной, чтобы заставить кричать? И всё равно я молчала. Никаких криков для нас, только бока моего живота дрожали, чтобы показать, как ты меня волнуешь! Я молчала, хоть мне и хотелось кричать. Ради тебя. Чтобы никто не узнал, чем мы занимались. Тебе было стыдно из-за меня… Из-за твоей любимой сестры. Ты не хотел, чтобы она узнала о нас. Так скажи, у неё ещё есть время для тебя? Или ты уже отошёл на второй план, а её новые обязанностями и другие неотложные дела важнее?
— У неё достаточно времени для меня, — прорычал Ласка, отгоняя от себя воспоминания, хотя это далось ему с трудом. Он схватил висящую в воздухе монету и швырнул её на стол. И выругался, когда ледяной холод почти обжёг его пальцы.
— Я любила тебя, — тихо произнесла она.
— Да. Конечно! — сердито прошипел Ласка. — Что это за любовь, которая вместо поцелуев требует боли? Которая разжигает в человеке демонов и требует, чтобы он дал им волю? Разве это любовь, когда ты возбуждаешься от того, что душишь кого-то чуть ли не до смерти? Нет! — хрипло сказал он. — Это была не любовь! Это овладевший мной демон, возможно, одержимость ненавистью… но называть это любовью — грешить против Астарты! — Он гневно сверкнул на неё глазами. — И всё же я заботился о тебе, следил, чтобы совсем не потерять контроль, а когда отпустил тебя, ты была в лучшем положении, чем когда-либо прежде.
— Да, — произнесла она странным тоном. — Ты заботился обо мне. Возможно, это была твоя ошибка, Ласка. Возможно, тебе следовало задушить меня до смерти, когда у тебя была такая возможность. — Она снова подошла к нему и слегка наклонившись, с силой расстегнула воротник своего платья, так что её стройная шея и бледная грудь оказались перед ним беззащитными.
— Вот, — сказала она хриплым голосом, схватив его за руки и прижав их к своей шее. — Исправь ошибку. Задуши и избавь мир от жрицы Безымянного… в благодарность тебе воздвигнут памятник, когда узнают об этом! — Она издала стон, и в её глазах появился лихорадочный блеск, которого Ласка всегда боялся.
Ласка отдернул от неё руки, словно её теплая кожа обожгла его, и отпрыгнул назад так быстро, что опрокинул стул, на котором сидел.
— Боги! — выругался он. — Ты сошла с ума!
— Почему? — улыбнулась она, облезав губы, а её горящий взгляд заворожил его. — Разве я не заслуживаю смерти? Болтаться подвешенной за ноги на виселице с перерезанными венами, а потом лишиться головы и быть заклеймённой? Ведь такую судьбу выбрал человек вроде меня, не так ли? Окажи миру услугу… для этого тебе даже не нужны твои кинжалы!
— Нет, — выдохнул Ласка, отступая от неё ещё дальше, пока почти не упёрся спиной в окно. — Я не убийца.
— Да, — тихо промолвила она. — Ты не убийца. Но я бы предпочла, чтобы ты убил меня. Никогда ещё я не была так унижена. — Она горько рассмеялась. — И поверь, другие уже тоже пытались.
— Разве ты не этого хотела? — не унимался Ласка, оставаясь жестоким. — Ведь именно это пробудило твоих демонов, то, что ты искала! Искала и получила, а теперь пришла жаловаться?
По её телу пробежала дрожь, затем она набрала в лёгкие воздуха, и блеск в её глазах потух, сменившись холодом, который он считал таким невыносимым. Но именно её пылающие глаза так напугали его тогда.
— Отлично сработано, Ласка, — сказала она с нотками горечи в голосе. — Продолжай. Презирай меня. Никто даже близко не сравниться с тобой в этом мастерстве! — Но затем она улыбнулась и посмотрела на него сверху вниз. — Или ты всё-таки пытаешься обмануть меня?
— Желание моей плоти и моя воля — две разные вещи, — грубо ответил Ласка, проклиная эту самую плоть. Тяжело дыша, он провёл рукой по волосам, понял, что они у него распущены, и поспешно стал искать ленту, чтобы завязать их.
Она молча наблюдала за ним, затем вздохнула.
— Ласка, — тихо произнесла она. — Я не твой враг. Я не могла бы им быть, даже если бы захотела. — Она укоризненно указала на кровать. — Это место, где ты заклеймил меня, и это не изменится, даже когда мы оба станем старыми и седыми. Если ещё станем, — добавила она хриплым голосом.
— А что насчёт крыс? — резко спросил Ласка. — Это тоже было всего лишь выражением твоего почитания?
