Ладно, может, она уже и не в здании – прошла его насквозь и вышла с другой стороны. Но это не важно. Если она думает, что ей удастся его обойти на площадке, она глубоко заблуждается. Он ей устроит большой сюрприз, самый большой сюрприз в ее жизни. Последний сюрприз.
– Ты просто дубина… неужели ты думаешь, что сумеешь меня поймать? Глупый старый бык!
Он взял немного правее, стараясь передвигаться как можно тише и постоянно напоминая себе, что не стоит вести себя как, ха-ха-ха, бык в посудной лавке. Он остановился у подножия каменной лестницы, ведущей к храму (теперь он увидел, что это был храм, как в тех мифах, которые сочиняли древние греки, когда отдыхали от педерастичных забав), и внимательно оглядел строение. Храм давно развалился и превратился в руины, но это мрачное место его не пугало. Наоборот, он почему-то чувствовал себя здесь как дома.
– Норммааааан… ты что, не хочешь со мной поговорить?
– Мы сейчас поговорим, даже не сомневайся, – прорычал он. – Мы с тобой обязательно поговорим. И очень серьезно поговорим, ты, сука.
В высокой спутанной траве справа от ступенек он заметил огромную каменную голову, сосредоточенно глядящую в небо. Пять шагов – и Норман был рядом. Он смотрел на нее секунд десять или даже больше, пытаясь убедиться в том, что он видит именно то, что видит. Да, все правильно. У этой каменной головы было лицо его папеньки. Лунный свет отражался в пустых глазах.
– Ну привет, старый хрен. А ты что тут делаешь?
Каменный папаня ничего не сказал, зато отозвалась его дражайшая половина:
– Нормаааан! Чего ты ждешь, мать твою?! Норман!
Хорошим ее научили словечкам, помимо всего прочего, заметил бык. Только теперь его голос звучал у Нормана в голове. Сразу видно: она общается с замечательными людьми, которые изменили всю ее жизнь.
– Сука! – Его глухой голос дрожал от ярости. – Ах ты, сука!
Он отвернулся от каменной рожи, борясь с желанием подойти и плюнуть ему в глаза, как он плюнул на куртку. А еще лучше – расстегнуть ширинку и помочиться на него. Но сейчас было не время для игр и забав. Он быстро поднялся по ступенькам, ведущим ко входу в храм. Каждый раз, когда его нога опускалась на камень, он чувствовал жуткую боль, которая отдавалась в спине и – что самое поганое – в челюсти. Казалось, что только маска удерживает ее на месте; боль была просто невыносимой. Он пожалел, что не захватил с собой аспирин из аптечки в патрульной машине.
И как она только осмелилась, Норми? – прозвучал шепот у него в голове. Это был голос отца, но Норман впервые слышал, чтобы отец говорил так встревоженно и неуверенно. Как она только осмелилась?! Что с ней случилось?
