«Нет идей – сиди и помалкивай», – сказала второй своей части Розалин. А потом встала.
Существует единственный метод проследить за господином Браббером. Использовать магию. И ей придется рискнуть.
Она сможет привязать к нему нитку. Маячок – нет, он слишком заметен, его сигналы услышат окружающие маги. А тонкую, прозрачную нить, которая тянется следом за человеком и запоминает путь, никто не заметит.
Правда, нитка имеет не слишком большой радиус действия. И проследить путь можно будет, только когда нитку снимешь. Но другого выхода нет.
А еще, чтобы привязать нить, нужно находиться поблизости от объекта наблюдения.
Придется делать это в лаборатории.
Розалин прикинула, что ей достаточно нескольких минут, чтобы подготовить и привязать к одежде господина Браббера нить. Или лучше к волосам. Нет, он может заметить, что волосы что-то оттягивает, временами нить обретает вес. Лучше привязать к одежде.
Черт! Но одежду он может в любой момент снять и сменить.
Привязывать придется к волосам или… к руке. К ноге. Почему нет?
В общем, вторую половину дня Розалин потратила с пользой. Все продумала и подготовилась.
А к ужину вернулась Туя, и Розалин показалось, что жизнь налаживается. Она даже не смотрела в сторону Линетты, которая сегодня ужинала с Анной, и старалась не думать, отчего это произошло. Оттого, что ее подружка Ассоль ужинает с господином Браббером!
К счастью, у Туи было множество новостей и впечатлений о поездке, которыми она с удовольствием делилась. Сразу было видно, что жизнь у подруги бьет ключом. Она ела и говорила одновременно, что явно было чудом – никто другой так не умел.
– Папенька уже поправился и даже курит в кровати сигару. Каждый вечер! Матушка запретила слугам подавать ему сигары, так он вот что придумал – выписывает себе какие-нибудь блюда из трактира, чтобы на дом доставили, а когда появляется доставщик, платит ему, чтобы тот за сигарой сбегал. Матушка как узнала – с нервами слегла. Ну да ей не привыкать. А еще… – Туя была такой милой, когда краснела! – Еще я Стасика видела. Он меня ждет. Он меня та-ак обнял! Я думала, ребра треснут. Правда.
На этом месте рассказа девушка опустила глаза и сладко вздохнула.
– Значит, все хорошо? – спросила Розалин. Ей хотелось услышать подтверждение, что хотя бы у кого-то дела в порядке.
– Да, и более того! Мы почти… Если бы нас хотя бы на полчаса оставили одних, без присмотра, мы бы точно… ну… – Туя стремительно покраснела. – Ну, мы бы точно с ним это сделали.
– Что сделали? – наивно спросила Розалин, хотя, скорее всего, понимала, что, даже лучше самой Туи, которая конечно же не имела доступа к любовным романам Маргариты Павловны и к учебникам биологии.
– Ты знаешь! – возмутилась та.
– Нет, нет и нет! Не имею понятия! – Розалин изо всех сил старалась не рассмеяться.
Туя смотрела с укоризной, но большего сказать не смогла.
Вечер они, к обоюдному удовольствию, провели вместе в гостиной – играли в карты и раскладывали пасьянсы, а также пытались петь и писать стихи. Последнее получалось особенно смешно.
А ночью Розалин снова приснился сон.
Начинался он, как и прежде: она стояла посреди своей комнаты в одной легкой развевающейся сорочке до пят и слышала, как отчаянно бьется собственное сердце. Чувствовала, как горячая кровь бежит по венам, как тяжело поднимается грудь. Как широко она раздувается, наполняясь воздухом.
Вот только в этот раз она понятия не имела, куда идти.
Даже во сне Розалин озадаченно нахмурилась.
Да. Стремление добраться до любимого, знание, что он есть на белом свете, он существует, – это все никуда не делось… но где он находится?
Она не знает… не знает…
Впервые это было похоже на кошмар. Розалин металась по комнате и позже – по коридорам, билась о стены, падала на пол, но не смогла вспомнить дорогу. Жуткое, едкое отчаяние, которое охватило ее во сне, не исчезло даже после пробуждения.
Вместе с рассветом в комнату ворвался ветер. Он каким-то образом выломал форточку и единым росчерком пронесся по комнате, а после закружил над Розалин, жалобно стеная.
Такого жесткого пробуждения она не ожидала. Всего за несколько секунд замерзла и скорчилась под одеялом. Только потом продрала глаза.
Видимо, защелка сломалась или разболталась и открылась… бывает. Только в комнате теперь царила холодрыга, несколько снежинок залетели вместе с ветром и нагло плавали над кроватью. Они будто примерялись, куда именно приземлиться, и, кажется, Розалин для этой цели подходила им больше всего.
Было действительно холодно, но пришлось вставать и бежать к двери, чтобы позвонить в звонок. А потом снова закутываться в одеяло.
С остальным разобралась, как только появилась, служанка. Вошла, охнула. Форточку захлопнула, повысила температуру печки, разогнала веником снежинки.
Розалин выдохнула и поблагодарила за спасение.
На завтрак она пошла, только чтобы повидать Тую. Та из поездки домой привезла с собой хорошее настроение, которым щедро делилась с окружающими весь вечер, и на утро у нее тоже должно было остаться. Розалин даже делать ничего не пришлось – только сидеть, слушать и улыбаться.
