Розалина бы больше переживала по поводу своего ужасного выступления в «Пекарских надеждах», если бы не эта неделя. Она началась, как это часто бывает, в понедельник, когда необъяснимым образом отключилось электричество. Розалина выключила автоматический выключатель, что устранило проблему. Но во вторник все повторилось. Хуже того, в обоих случаях пострадал ее тренировочный хлеб. Затем, в среду, к ней все-таки пришел специалист, который должен был заняться странным шумом, который издавал ее котел, но беспомощно ткнул в него пальцем, дунул в трубку, сказал, что котел нуждается в полном обслуживании, а не в том, которое она заказала, и взял с нее сто двадцать фунтов. Странный шум вернулся тем же вечером. И хотя ей удалось пережить четверг без катастроф, к пятнице она ощущала что-то среднее между раздражением и отвращением.
– Авугалу-у, – сказала Амели со своего места за кухонным столом.
– Ох, милая. Тетя Лорен снова научила тебя какому-то слову?
– Нет. – Амели покачала головой. – Это я о бойлере. Он говорит: «Балугулу». А я говорю: «Авугалу», чтобы быть вежливой. Мисс Вудинг говорит, что важно быть вежливой.
– Она это говорила даже о системе отопления?
– Ну, еще она сказала, что важно разговаривать с людьми, которые отличаются от нас. А еще я смотрела телевизор, и там говорилось, что если инопланетяне попытаются поговорить с нами, мы не всегда сможем это понять, потому что они могут говорить не так, как мы. Поэтому я подумала, что лучше перестраховаться.
Розалина изо всех сил старалась не засмеяться.
– Инопланетяне, скорее всего, не станут пытаться разговаривать с нами через бойлер.
– Это мы так думаем. Но мы ведь не инопланетяне.
«Благугмагу», – сказал бойлер.
– Вот видишь, – сказала Амели голосом победительницы. – Глугалугл.
– Откуда тебе знать, что мы его нечаянно не оскорбим?
Амели на секунду задумалась.
– Они не в самом бойлере. Одна леди по телевидению сказала, что они передают сообщения через тысячи миль космоса, и когда они доходят до нас, то звучат как шум.
– Значит, наш бойлер – что-то вроде инопланетного ретранслятора?
– Возможно. А может быть, он сломан.
Нужны ли тут наставления? Нет. Нет, точно нет. А даже если и нужны, в этот момент раздался звонок в дверь. Амели соскочила с табуретки и с криком выбежала в коридор.
– Бабушка с дедушкой приехали!
Это был не тот случай, когда Розалина была на сто процентов готова к общению с родителями (не то чтобы таких случаев было много), но, поскольку они приехали, чтобы присмотреть за Амели вместо нее, винить она могла только себя.
Она последовала за Амели в зал и успела вовремя, чтобы услышать: «А у нас в бойлере инопланетяне». Это вызвало вопрос: «Инопланетяне, да?» от Сент-Джона Палмера, который прощал Амели гораздо больше, чем когда-либо прощал Розалине. В это время Корделия беззвучно губами спрашивала что-то вроде: «Чему ты ее учишь?»
Мать Розалины, как и отец, была врачом и, как и отец, продвинулась в профессии достаточно, чтобы степень перестала иметь значение. Онколог по образованию, она лично участвовала в исследованиях, которые привели к значительному увеличению пятилетней выживаемости при нескольких видах рака яичников, по сравнению с которыми даже самые идеальные кексы Розалины казались тривиальностью. Она была высокой, худощавой и всегда улыбалась только внучке.
– А сегодня, – продолжала Амели, – в школе мы узнали, что майя жили в месте, которое называется Мезоамерика, и у них был город под названием Йаш-Мутуль. А еще храм, на котором был изображен большой ягуар, но его больше нет.
Что бы ни говорили о Палмерах, они посвятили себя внучке без остатка.
– Ты хорошо учишься. – Сент-Джон сел на корточки перед Амели. – Совсем как твоя мама в твоем возрасте. Почему храма больше нет?
– Потому что он очень старый. А очень старые вещи падают. А еще из-за испанцев.
– Если бы я знала, что ты сейчас интересуешься майя, – сказала Корделия, – я бы купила тебе другой подарок. Может быть, мне лучше его забрать?
Амели возмущенно округлила глаза.
– Нет. Я умею интересоваться несколькими вещами. Я полиаморка.
– По-моему, ты не это имела в виду, – быстро вставила Розалина.
– Нет, это. Это значит любить много вещей. – Выражение гордости на лице дочки было одновременно восхитительным и неуместным. – Я разобралась с приставками, как нас учили в школе. «Поли» означает «много», а «амор» означает «любовь» по-французски, а еще на латыни.
О боже. Теперь Розалине придется объяснять дочке, что такое полиамория, в присутствии родителей, которые, вероятно, тоже не знали, что это такое. По крайней мере, ни на каком уровне, кроме этимологического.
– Это вообще-то означает любовь к нескольким людям.
– Но я ведь люблю нескольких людей. Я люблю тебя, дедушку, бабушку, тетю Лорен.
– Наверно, будет лучше сказать, – Розалина чувствовала, как глаза Сент-Джона Палмера прожигают ее, – это значит быть влюбленной в нескольких людей сразу.
– А-а. – Амели подумала. – Тогда я не полиаморка. Я Полилюблювещка. Можно мне теперь подарок?
