– Прости, я опоздала, – сказала Розалина, которая на самом деле не имела в виду ни то, ни другое.
– Не волнуйся, я привыкла. – Улыбка Корделии Палмер говорила о том, что она шутит, а ее тон – нет. – Вы, должно быть, Ален. Розалина, конечно, ничего о вас не рассказывала, но Сент-Джон говорит, что вы его перещеголяли, а это не так уж и плохо.
Ален изящно поцеловал ее в щеку.
– Приятно с вами познакомиться, доктор Палмер.
– Взаимно. – Возникла малейшая пауза, свидетельствовавшая о том, что только героическое вмешательство Корделии Палмер не позволит этой ситуации превратиться в непоправимый светский коллапс. – Надеюсь, на шоу к вам благосклонны?
– Вполне. На этой неделе вышло так, что я выиграл.
– О, в самом деле? Это, должно быть, потребовало много работы, сбалансированной с вашими карьерными обязательствами.
Он скромно пожал плечами.
– Честно говоря, да. Особенно потому, что мне нужно было представить окончательный дизайн для проекта по перестройке железной дороги, в котором принимал участие. Но родители всегда говорили мне, что работу стоит доводить до конца.
– Да, – последовал знаменитый вздох Корделии Палмер, – мы с Сент-Джоном пытались научить Розалину тому же.
Насколько Розалина могла сказать, она этому научилась. Только решила довести до конца рождение дочери, а не учебу в восьмисотлетнем учебном заведении. Но не было смысла снова затевать этот спор. Она ступала по кривой дорожке, как непокорный подросток, каким ее всегда видели родители.
И это, как ни прискорбно, похоже, вызвало у Алена желание встать на ее защиту.
– Значит, вы в этом преуспели. Она по-прежнему участвует в конкурсе и планирует вернуться в университет.
Во взгляде Корделии промелькнул внезапный интерес.
– Вот видите. Она вечно нам ни о чем не рассказывает.
– О, идея возникла довольно недавно, – быстро ответил он. – Мы это обсуждали всего пару раз.
– Что ж, я рада, что вы приглядываете за ней. Давно пора.
И снова Розалина могла бы упомянуть, что у нее есть Лорен и, если уж на то пошло, она сама. Но, опять же, этот разговор можно было бы вести вечно.
– В любом случае, – Ален сделал несколько шагов назад, – я уже достаточно вам помешал за сегодня. Пора вас отпустить.
Предвкушая разговор, который неизбежно обрушится на нее, как только они с матерью останутся наедине, Розалина пролепетала вежливое прощание, а затем села в «Теслу» со всем энтузиазмом проклятой души, которую усаживают на корабль Харона.
– Итак, – сказала Корделия Палмер спустя две секунды после того, как завела мотор.
Розалина ждала продолжения фразы, но его не последовало. Она вздохнула, но не так громко, как ее мать.
– Ничего определенного. Прости, что не сказала тебе. Я обдумываю, но пока не хотела обнадеживать.
– Нам бы просто хотелось знать, что ты рассматриваешь такой вариант. – Молчание Корделии Палмер имело несколько иной вкус. Оно значило: «Я не хочу говорить обидную вещь, которую собираюсь, но ты сама меня вынудила». – Особенно учитывая то, как упорно ты игнорировала это же предложение, когда оно исходило от твоего отца и меня.
Даже для ее родителей обижаться на то, что она сейчас занимается тем, что им нравится, потому что раньше она этого не делала, было новым уровнем дна.
– Раньше Амели была совсем маленькая.
– Возраст Амели не имеет к этому никакого отношения. Ты слушаешь Алена, потому что у тебя с ним отношения. И хотя я пыталась воспитать тебя так, чтобы ты не полагалась на мужчин и чтобы они не принимали за тебя все решения, мне это, видимо, не удалось.
– Разве не ты пару недель назад требовала, чтобы я с ним сошлась?
– Мы с твоим отцом хотим, чтобы ты занималась тем, что делает тебя счастливой. Ты же знаешь.
Розалина сделала такой глубокий вдох, что у нее заболели легкие.
– А что, если я скажу, что счастлива прямо сейчас?
– Значит, ты соврешь. Мне, своему отцу и себе.
– Почему? – опрометчиво спросила Розалина. – Почему ты не можешь представить, что я могу быть счастлива, воспитывая дочку, выпекая торты, живя в крошечном доме и работая на обычной работе в магазине, где продаются карандаши?
– Потому что, дорогая, ты выше этого.
И через минуту-другую она включила «Радио 4», чтобы успеть к началу передачи о судоходстве.
Ален договорился с Розалиной, что они встретятся в коктейль-баре в Шордиче под названием «Какой-то коктейль-бар». Она надеялась, что он выбрал его потому, что до него легко добраться от станции Ливерпуль-стрит, а не потому, что думал, что ей он может понравиться. Что, если судить по названию, было абсолютно не так. В подростковом возрасте ее светская жизнь, как правило, вращалась вокруг заведений, где спокойно относились к удостоверениям личности и брали меньше тринадцати фунтов за напиток. А в качестве отважной матери-одиночки ее социальная жизнь вращалась вокруг отсутствия таковых. В любом случае она очень скучала по этапу взрослой жизни «Я в маленьком черном платье, давайте пить коктейли».
