– Насколько я помню, – тон Алена идеально разделил границу между поддразниванием и полной серьезностью, – я воссоздал несколько гектаров ландшафтного дизайна восемнадцатого века, а ты все это время говорила: «Думаю, мы оставим все как есть».
– На самом деле, – перебила его Лив, – оставить все как есть было самой сложной частью работы. Поскольку дом предназначался для семьи, мне нужно было сохранить все оригинальные черты и сделать так, чтобы они стали частью обстановки, которая будет интересна ребенку на протяжении всего его развития. Вдохновение – это важная часть жизни ребенка, согласна?
Розалина моргнула, слегка растерявшись и не зная, воспринимать ли это как дружескую перебранку или вечер, после которого все разъезжаются по домам на разных такси.
– Ну, да. Полагаю, что так. А у тебя есть дети?
– О господи, нет. – Испуганный смех Лив эхом отразился от открытой кирпичной кладки «Какого-то койтейль-бара». – Я говорила чисто с профессиональной точки зрения.
С точки зрения Розалины, говорить о детях, не имея детей, было по-дилетантски.
– Честно говоря, я считаю, что дети вполне способны сами найти себе вдохновение. Моя дочь сейчас увлекается глубоководными рыбами, а до этого ей нравилась скандинавская мифология.
Последовало молчание.
– У тебя есть дочь? – спросила Лив тоном «Что пошло не так в твоей жизни?».
– Ален об этом не упоминал?
– Нет. – Она обернулась, чтобы взглянуть на Алена. – Что еще ты скрываешь?
Он ухмыльнулся.
– Это я должен знать, а ты это должна была узнать.
Розалина переводила взгляд с одного на другую.
– Так что он тебе обо мне рассказал?
– Немного. Сама знаешь, какой он. Не из тех, кто говорит: «Поцелуешь, тогда скажу».
– Значит, – отметила Розалина, – он все-таки рассказывал о поцелуях.
– Я упомянула о поцелуях. Он возразил. Но сказал, что ты училась в Кембридже, очень красивая и очень ему нравишься.
Закрыв глаза рукой, Ален неловко поерзал на месте.
– Ты меня смущаешь, Лив.
– Я этого и добиваюсь, Ален. Ты становишься такой милый, когда тебе нравится девушка.
– Ну, да, – сказал он язвительно. – Конечно, милый. Взрослый мужчина так и мечтает, чтобы взрослая женщина его воспринимала именно так.
– Прости, дорогой. – В голосе Лив совершенно не было раскаяния. – Розалина, тебе не о чем беспокоиться. Он с тобой нехарактерно любезен. Он сказал, что ты веселая, смелая и хорошо справляешься с конкурсом выпечки. На самом деле, если бы я не знала его лучше, подумала бы, что он завидует.
– Я не завидую, – настаивал Ален. – У меня всего одна неделя прошла неудачно. И я уже жалею, что рассказал тебе о ней.
Пингвин-официант наконец-то принес коктейль Розалине, и она сделала жадный глоток. Это было прекрасно. Возможно, коктейль не стоил непомерных затрат, но определенно был летним.
– Ему нечему завидовать. Он справляется куда лучше меня.
– Я полагаю, – Лив потянулась за своим напитком, – конкуренция добавляет заряд в отношения, даже если и слабый.
Ален закатил глаза.
– Мы с ней не конкуренты, Лив.
– Мы оба стараемся, как можем, – согласилась Розалина. – А дальше что будет, то будет.
– Что ж, это очень великодушно с твоей стороны. – Лив пальцем провела по ободку своего бокала, заставляя его скрипеть. – Тем более, что мы обе знаем, как Ален любит соревноваться, ЛОЛ.
Знала ли об этом Розалина? Если подумать, ей казалось, что да, но, наверно, она не замечала, что знала. Да и кто говорит «ЛОЛ» в реальной жизни?
– Я не люблю соревноваться, – Ален слегка и не совсем игриво надулся. – Просто установил для себя высокие стандарты. И не стал бы приглашать Розалину на встречу с тобой, если бы знал, что ты будешь меня подкалывать.
Взгляд Лив ненадолго переместился на Розалину и вернулся к Алену.
– Прости, Ален. Мы, девочки, должны держаться вместе.
Это был принцип, с которым Розалина была в основном согласна, хотя и не совсем понимала, как он применим к двум друзьям, язвящим за коктейлями.
– Но в любом случае, – Лив заговорщически наклонилась вперед, – хватит о нас. Расскажи мне что-нибудь о Розалине-эм-Палмер, что удивит меня.
Так, это было мило, когда говорил Ален. По крайней мере она считала, что это мило, когда Ален так говорил. Но было странно слышать это от кого-то другого.
– Ты удивилась, что у меня есть ребенок.
– Я удивилась, потому что Ален не говорил, что он у тебя есть. Это не одно и то же.
– Я хотел дать ей возможность рассказать самой, – вставил Ален. – Она очень чувствительна к этому вопросу.
«Чувствительна» – не то слово, которым описала бы себя Розалина. Но поскольку, как с удовольствием отметил Ален, она придумала фиктивную поездку в Малави – о ней Лив тоже знала? – чтобы скрыть от него то, что у нее есть ребенок, ей нечем было парировать.
Лив задумчиво хмыкнула.
– В этом есть смысл. Полагаю, некоторые любят судить по одежке.
– К этому привыкаешь. – Розалина пожала плечами, не желая повторения разговора с Джози. – Но на самом деле мне нечем удивить.
– Это очень далеко от истины. – Ален одарил ее взглядом, говорящим: «Цени себя больше, Розалина». – Ты сделала много такого, о чем большинство людей только говорят.
– Неужели?
