— Боишься, что я причиню тебе вред? Нет. Болит ещё? Пальцы функционируют? — нерешительно поинтересовался человеческий дворянин. Таузски сжал ребро его ладони оставшимися двумя пальцами и вопросительно заглянул в лицо. Из предосторожности глазами старается не встречаться, чтобы не вызвать излишних нареканий. Его мать заметно напряглась.
— Понятно. Но это не настолько критично, насколько тебе кажется, судя по всему. У тебя две руки, — улыбнулся Осилзский, вызвав блеклую улыбку у союзника.
— И всё же… Теперь я не способен пройти Испытание Крови. Я уже никогда не смогу стать дворянином. Только мои дети, если найду достойную супругу, — констатация заставила собеседника ободряюще потрепать его по плечу. Таралина заметно успокоилась, но решила продолжить разговор сама:
— Ещё стало известно: Фунал собирает группы, готовые заняться сбором брошенного на полях человеческих опустевших поселений урожая. Когда станет известно конкретное направление их первоначального действия, мы сообщим Вам. Князь просил передать: он крайне надеется, что Вы постараетесь не ограничиться сбором до них зерна, но и, если вас атакуют, разгромите их в очередной раз. Господин Косимон считает: нам выгодно заставить общество разобраться, насколько непродуманными и чреватыми для всех последствиями были поступки Тарокко. Всем необходимо ведать: уничтожение человечества пагубно скажется и на нашем народе.
— Ага. Мы будем ждать от вас дополнительных сведений.
— Итак, вернёмся к предстоящему знакомству с остальными. Место я назову госпоже Силион. Она его знает и сможет провести. Расположение выбрано открытое достаточно, чтобы никто не смог сделать из него ловушку. Разрешается взять с собой до пятерых спутников. Я посоветовала бы Вам, ежели позволите, обращать внимание на то, кто и как будет называть Вас и кланяться. Вы признаны герцогом, что означает: большинство из них являются прямыми или косвенными Вашими подчинёнными, господин Осилзский. Они не имеют права обращаться к Вам по первому имени, кроме как: если Вы сами предоставите кому-то из них дополнительную привилегию. Обязаны обращаться официально: «сэр», «господин»… Иные способы — демонстрация неуважения и неподчинения Вашему положению. Спутников выбирайте с особой тщательностью: слуги, конечно, хорошо, но иногда необходима поддержка равных или близких по положению. Структура Вашего общества, если я верно осведомлена, достаточно сложна и отличается от нашей. Надеюсь, сможете подобрать кого-то подходящего. Нас там не будет. Лично я посоветовала бы (если это имеет для Вас значение, конечно) госпожу Силион. У неё достаточно опыта и понимания таких мероприятий. Но лучше не ограничиваться ею, — подчёркнуто вежливо поклонившись, кандидатка чуть отступила, заканчивая отчёт.
— Благодарю тебя, госпожа Таузски!
— Можно — Таралина. Ваше положение позволяет называть меня по первому имени. Даже только по первому имени. Называя меня так официально, вы подчёркиваете своё ко мне благожелательное расположение, — немного склонив голову, уточнила женщина.
— Учту. Кстати, передавайте от меня особую благодарность за кузнеца господину Сиото. Я оценил столь щедрый дар.
Они распрощались и отправились обратно. Вскоре позади уже различались лишь отливающие серебром и зеленью кроны деревьев на фоне зеркальной глади воды. Сомнения, порождённые полученными справками о едва знакомом обществе, буквально давят, стремясь обрести словесную форму и вырваться на свободу. Наконец, немного поколебался и решительно развернул Силион к себе за плечо, чтобы видеть её выражение при ответе.
— Скажи… Кем ты себя считаешь? По отношению ко мне? Ты… считаешь себя… падшей?.. — надо же! Произнести вслух эту фразу катастрофически тяжело! Однако удалось не выражать лишнего. Кровь заметно прилила к девичьи нежным щекам. Вздрогнула и сбивчиво залопотала:
— Я… Я не знаю… Я понимаю, что не вправе ревновать… Таралина красивая… Не такая, как я… Я могу передать, что она заинтересовала… Я… Я не знаю… Не могу разобраться… У Вашего народа другие законы, но… Я не знаю…
Испуг в изумрудных глазах смешался с чувством вины и… унижения, которое пытается задавить всеми силами, но полностью изгнать не в силах. Он дёрнулся, словно от удара по затылку, не нашёл нужных слов и молча пошагал дальше, сосредоточившись на её ответе.
— Я… Я сказала что-то не так? Простите… Господин Ланакэн! Простите! — пыталась придумать достойные извинения, но настолько запуталась… Раст нахмурился. Странная парочка никак не преодолеет непонимание, мешающее обоим. Вмешиваться не стал: обычно находчивый во многом наследник Аюту настолько сбит с толку, что полностью ушёл теперь в поиск соответствующих путей объяснения. Потому воцарилось тягостное молчание.
