— Петь, танцевать, акробатике, уходу… Доставлять физическое удовольствие чистокровным гражданам. От массажа и до процесса совокупления, — звук его речи заметно угасает под столь пристальным изучением. Могло ли оказаться так, чтобы до сих пор им всем было невдомёк, что из себя представляет григстанская игрушка? И лишь сейчас пришло полное восприятие?
— Ты очень общителен для падшего, — невозможно ветхо проскрипел Тиасуд. Надо же! Не спит! А ведь выглядел подрёмывающим в ореоле спутанных волос.
— Я хорошо пою. Это нравилось клиентам. Поэтому я несколько болтлив, простите великодушно ничтожного! — начал оправдываться получеловек. Зелёный взор мечется, стараясь по мимике присутствующих расшифровать, насколько чревато нынешнее положение.
— И они позволяли тебе заниматься со своими детьми?
— Нет, конечно, господин. Я ниже грязи, по которой они ступают. Если бы я приблизился к ребёнку, меня бы усыпили, — даже встрепенулся от высказанной идеи урождённый бесправным, заметно ёжась.
— Так с чего ты вдруг решил, будто способен заниматься с детьми? Будто это тебе… понравится? — подал о себе знать Раттаилу, теребя бесформенную бороду пепельного цвета.
— Я… Я люблю возиться с детьми.
— Но ты сказал: тебя к ним не пускали! — напоминание произнесено весьма грозно — допрашиваемый безотчётно задрожал.
— Гибриды тоже рождаются детьми. Мне нравилось общаться с ними. Наше развитие таково… Они знают ненамного меньше меня. И не обидят. С ними мне просто, — Лаури трясёт всё заметнее, ибо посчитал собственную реплику страшно резкой, хотя не пытался дерзить специально. Все заметили, насколько побледнел даже в неверном освещении пещеры.
— Понятно. Следовательно, ты находишь для себя возможным заняться обучением? — снова перехватил инициативу разговора Маруа.
— Да… Нет… Простите! Пожалуйста, простите! Я всё понял! Не наказывайте меня! — освобождённый раб нервно принялся кусать губы, жалобно прижимая заломленные руки к груди. Его страх уже начал тревожить Осилзского. Ещё немного, и начнётся истерика из-за давления дознания старейшин.
— Его следует отпустить, а то он начинает чересчур волноваться! — попросил наследник Аюту. Окружающие согласно закивали.
— Хорошо! Пусть выйдет. Мы выслушали его. Выйди, Лаури! — велел Лун. Новый житель подземного города тяжело рухнул на колени, скукоживаясь в приступе паники:
— Я понял! Простите! Я… Простите! — вскочил и выбежал из зала, стремясь поскорее скрыться от тех, кто может покарать. Несмело пробудившаяся надежда увяла. Заметив далеко впереди несколько весело болтающих человек, обхватил себя за плечи и тяжело вздохнул. Следует успокоиться. В самом-то деле… Что изменилось-то? Всегда являлся предметом, им и останется. Всего лишь: здесь не сразу выяснилось, кто новичок. Чтобы не быть наказанным, надо привести себя в подобающее состояние. Почему-то пальцы столь сильно трясутся! Почему? Крепко стиснув челюсти, Лаури кинулся в купальню. Здесь никого нет. Раздевшись, поспешил под самую тяжёлую струю в центре, стараясь спрятать за ней выражение лица. Хочется заплакать навзрыд. Но взял себя под контроль и начал тщательно оттирать кожу, словно бы пытаясь смыть неуместную зарождавшуюся веру в возможность равного с вольными существования. Сдирал её с себя ногтями, выдирая из сердца с корнем, готовясь снова отдать собственное тело мерзким чужим прикосновениям.
Маруа проводил взглядом гибрида и тихо обратился ко всем:
— Я хочу сразу же высказать свою точку зрения. Я уже пришёл к определённому мнению. Я считаю решение Осилзского вполне верным. Я с ним согласен, но при одном условии: поначалу надо периодически заглядывать к новому наставнику и проверять его методы обучения. Может неверно расценивать кое в чём свою новую роль. Я своё слово сказал. Другого мнения не будет, — Ланакэн с благодарностью глянул на обычно настолько предвзятого к нему старика, но уроженец Жотула демонстративно поджал губы и отвернулся. Остальные немного посовещались, но тоже выказали одобрение.
Именно тогда Лаури вышел из купальни и буквально налетел на крепкого худого мужчину со шрамом вдоль нижней челюсти и крайне едким взглядом светлых глаз. Тиннарис посмотрел на незнакомца и в бешенстве хрипло отметил:
— Это и есть полукровка? Холёный! Голода, наверное, никогда не знал, да?
— Нет. Не знал. Не понравилось бы клиентам, — невзначай отозвался расстроенный гибрид.
— И ты этим хвалишься, ничтожество! — Гаур в бешенстве отвесил крепкую оплеуху зеленоглазому существу, от одного облика которого сердце заполняет чёрная злость.
— За что?.. Я лишь ответил! — растерянно обронил слова, отлетев в противоположный угол, но они оборвались под резким окриком мучителя:
— Заткнись! Одной не хватало, так ещё тебя приволокли! И даже подпустили, слышал, к детям! Совращать детей обществом с таким, как ты! Ты не для того ведь здесь, чтобы учить кого-то грамоте! Кое-что умеешь получше!
Странно изменившийся взгляд григстанской игрушки вызвал недоумение. Плотно сжав губы по старой привычке повиноваться, заискивающе улыбнулся и стал трясущимися пальцами стягивать с себя рубашку.
