— Лорд Д’Арвиньи, Ирвин мой ближайший друг, заменивший мне брата. Он канцлер и мой доверенный советник, — напомнил ему король. — Да, в Совете состояли только те, кому доверяла моя далёкая прабабка. И так как, королева Исмеральд происходила из гореанского королевского рода, то и окружала себя аристократией Гореании. И до сегодняшнего дня это негласное правило действовало. Поэтому аристократов Севера в Совете не было. Но не кажется ли вам, что это правило изжило само себя за тысячу лет, прошедшую с момента объединения? Более того, если меня не подводят детские воспоминания, именно вы, как и ваш отец, указывали на этот факт, как на ошибку. И буквально требовали ввода в совет лордов Севера.
— Главное правило включения в Совет было и есть неизменно. Верность короне и заслуги перед королевством. Наличие доказанных качеств! Единственное достоинство вашего приятеля, которого вы наградили должностью канцлера, чтобы возвысить, это дружба с вами. И ещё ничем не подтверждён вариант, что привязанность Роттенблада к вам, не объясняется личной выгодой. — Пожал плечами коннетабль.
— Колин, — пытался скрыть смех за кашлем лорд Дю Свалор. — Ты как всегда, дипломатичен и церемониален как большой осадный таран.
— Тут и без меня есть кому бесконечно плести кружева лести и обходительности, Артур, — ответил коннетабль.
— Тем не менее, как мой канцлер, лорд Роттенблад будет присутствовать на заседаниях Совета, — прекратил спор король. — И так, господа, корона нуждается в вашей преданности!
Церемониальная фраза начала совета прозвучала. С этого момента лорды и король становились равными. Вопрос обсуждения рассматривался со всех сторон, в мельчайших подробностях. Варианты решений рождались в спорах, зёрна возможностей обнажались в потоках рассуждений. А король решал, что принимать к действию.
— Совет советует, решение принимает король! — прозвучал положенный ответ.
— Начать я думаю, правильно с вопроса, кажущимся не столь важным, — взял слово канцлер. — Его величество скоро отпразднует двадцать восьмой год, возраст уже тот, когда достигается пик силы и здоровья мужчины. И впереди, как это не прискорбно, дорога к старости. Но на данный момент до сих пор нет наследника престола. Корону Лангории передавать некому. А король состоит в законном браке.
— Вроде недавно вы объявили короля вдовцом, и начинали срочную подготовку к свадьбе, — напомнил лорд Дю Свалор. — И приводили те же самые аргументы.
— Ренерель Сансорийская тяжело перенесла свой приезд на север. Она мучилась от лихорадки, мой брат лично видел, что она уже не могла встать. Лекари, присутствующие при этой встрече, даже не стали осматривать леди Ренерель. Скорая смерть была очевидна. Позднее, буквально пару дней спустя, один из наёмников с Севера, кого мой брат приблизил у себе и оказывал всяческое покровительство. Подтвердил, что Ренерель Сансорийская скончалась. У нас не было оснований сомневаться в полученном известии. — Ответил Роттенблад. — Дело в том, что этот наёмник, известный как сотник северного братства фрайменов Айслард Лютый, признанный бастард моего отца. Он родился почти в одно время со мной. Жил в Тиесдоле, сначала при отце, потом при Элвине. Именно он спас жизнь брату, когда на его отряд напали дикие берки. — Были уверенны в кровных узах? — посмотрел на лорда коннетабль, явно задумчиво и внимательно слушая подробности происходящего на севере.
— Мы в них не сомневались. Айслард хоть и был живым оскорблением моей матери, но она приняла его, как кровь рода Роттенблад, — кивнул канцлер.
— Однако ребёнка оставили на Севере, где отношение к бастардам, да ещё и родившимся, когда один из родителей в браке… — засомневался лорд Артур.
— Лорды, — раздражённо ответил канцлер. — Мой отец и брат всегда говорили, что северяне весьма избирательны в подчинении законам и их исполнении. Руководстуясь исключительно выгодой собственной шкуры, они то свято чтят древние законы Севера, то вдруг вспоминают о законах объединённого королевства! Всем известна поговорка, что северного наёмника не спрашивают о родителях и детях? Потому что почти полностью братство состоит из бастардов. И жители Рогнарских островов моментально вспомнили о том, что их сюзерен королева, когда та, желая сыскать популярность у черни, отменила уплаты в казну. Но никто не вспомнил об обязанностях перед этим самым сюзереном. И набросились на беззащитную девушку, подло мстя брату, за строгость в управлении. А когда вспомнили об ответственности за нападение на леди, оказалось, что они исполняли закон о супружеской верности. Но… А как быть с тем, что второй виновник в факте неверности это король? Его тоже растерзают? За что? За то что был уверен в том, что вдовец?