— Моя мать долгое время страдала от насмешек, ведь объявления о предстоящей свадьбе с самым завидным женихом двора того времени, ей не простили, и от неразделённой любви, — сжал губы Роттенблад. — Если только к состоянию Д' Арвиньи. — Скривился коннетабль.
— И как видите, моя мать подарила моему отцу троих детей, так что родство вовсе и не помешало. — Напомнил канцлер. — Но я прекрасно понимаю, отчего вы так злорадствуете над горем моей семьи. И почему всячески препятствуете любым успехам. Ведь это мой отец, в ваше отсутствие и вопреки вашим приказам, принял решение прорываться с гарнизоном крепости Лароне сквозь осаду маркийскими войсками. В крепости находился король, и мой отец старался всеми силами вывести его из-под опасности пленения. План и надежды моего отца не оправдались, и это ваши сыновья, чего никто и никогда не отрицал, героически спасли короля, пожертвовав своими жизнями. Я, конечно, не смогу их заменить. Но мы можем сейчас решить и закончить противостояние между нашими семьями. Вашей дочери недавно исполнилось шестнадцать. Мы можем заключить помолвку или сразу отложенный брак.
— Что? — рассмеялся коннетабль. — Даже и не мечтайте.
— Почему же нет? — заинтересовался король.
— Маргарита даже слушать его не станет. Она ощипет с этого павлина все перья и выставит за крепостной ров, едва он заикнëтся об обручении, — хмыкнул коннетабль. — Её мать одна из дарликийских принцесс. У неё наследное право согласия.
— А если это будет приказ короля? — уточнил его величество.
— Ваше величество, у вас и так война на севере, вы хотите ещё и бунт на Корвинской косе и всему восточному побережью? — уточнил коннетабль в свою очередь.
— Вот как? Ваша дочь унаследовала ваш талант? — задумался король.
— В полной мере, — вздохнул лорд Д’Арвиньи. — Только память о матушке не даёт ей превратить замок на Корвинской косе в казарму. Она почти не умеет танцевать и музицировать, зато прекрасно разбирается в строительстве укреплений и является весьма опасным соперником в поединках.
— Где же вы будете искать ей мужа, коннетабль? — улыбнулся король.
— Это конечно проблема, но не всё так плохо, чтобы всерьёз рассматривать предложение вашего канцлера. Надеюсь, мой ответ достаточно понятен и вы не начнёте срочно готовиться к очередной свадьбе, лорд Роттенблад? — ответил лорд Д’Арвиньи. — Лучше объясните, почему, уже зная, что королева жива, ваша сестра пошла к ней? Что и привело к печальному итогу.
— Одетта была весьма романтичной натурой. Она верила, что чувства могут что-то решить в вопросах власти. Ренерель Сансорийская всё то время, что жила во дворце, твердила о своей якобы любви к мужу, демонстративно, порой до неприличия, добивалась его внимания. Сестра верила, что из-за этой любви, жена короля не пожелает быть преградой на пути счастья доя любимого мужчины. Дело ведь не только в связи с другой женщиной. А в скором появлении ребёнка. Дитя короля. Которого сама леди Ренерель подарить королю не могла, потому что в её возрасте у неё отсутствовали физиологические признаки женского созревания и здоровья. В той сказке, что придумала себе моя сестра, Ренерель благословляла рождение этого ребёнка, как дар королю, и становилась хранительницей покоя младенца. — Развёл руками канцлер.
— Наивная светлая девочка, — вздохнул король.
— Я не поверю, что леди Одетта была идиоткой, — скривился коннетабль. — А большей дурости, как действительно верить в то, что королева станет крёстной ребёнку любовницы собственного мужа, и представить нельзя! Кстати, ваше величество, я не заметил в вас особенной скорби по поводу гибели вашей любовницы и бастарда.
— Здесь, среди членов Совета, все знают о тайне королевской семьи. Как и о том, что я долгие годы ни единой эмоцией не должен был выдать и намёка на неё, — окаменело лицо короля. — Когда мой брат умирал, я участвовал в устроенной по настоянию принцессы Ренерель свадебной церемонии. И даже проститься с Флорианом не смог, потому что ей хотелось пышной традиционной свадьбы с алтарём в поле и народными гуляниями. И я, разряженный и с улыбкой, принимал поздравления и благодарил за них, не зная, жив мой брат или нет. Так что я привык улыбаться вне зависимости от тех чувств, что рвут в этот момент сердце.
Пауза после слов короля затянулась. Все присутствующие действительно знали, что у предыдущего короля было два сына. Но рождение второго было окутано тайной.
Королева-мать должна была родить ещё не скоро, повитухи сходились на сроке два с половиной, самое большее три месяца. Но во время обычной прогулки по саду, внезапно из-за садового лабиринта, на дорожку, по которой ежедневно в одно и то же время гуляла королева, выскочила взбесившаяся лошадь.
У королевы, попавшей под копыта, началось кровотечение. Помимо этого, была ещё и травма головы. Что именно привело к гибели королевы, было не ясно. И травма головы, и кровотечение были одинаково опасны.