— Люди, как рыба в море. Иной раз три рыбины могут быть богатым уловом, а иногда и полный трюм вызывает только вздох, мол, не пустой и ладно. Я рад, что вам это не нужно объяснять, ваше величество, — кивнул старшина рыболовов. — Но вот теперь меня мучает вопрос, а что вы считаете своей победой?
— Право жить, Руперт. Спокойно и размеренно, создавая и созидая. Вы же понимаете, что я лишь защищаюсь, — честно ответила королева.
— То есть, гарантируй король неприкосновенность ваших границ и не пытайся он прибрать к рукам ваше наследство, то… Насколько вероятно, что вы приняли бы такое решение, что ваш брак с королём был бы аннулирован по взаимному согласию? — хмурился Руперт.
— Девочка, что была изгнана сюда, чтобы погибнуть, слишком верила в силу своих чувств и мир, придуманный ею когда-то, Руперт. Но здесь, за несколько месяцев, я стала старше на целую жизнь. — Сжала ладонями край борта королева. — Создавать и сохранять нужно для чего-то. А лучше для кого-то. Тогда любое действие обретает смысл. Брак с королём не может дать мне главного, этого самого смысла. Поэтому, расторжение этого брака наиболее верное и нужное для нас обоих решение. Хотя и принимать это мне до сих пор не просто. Так что, этот пункт будет обязательным условием будущего мирного договора.
— Думаете, король всё же отважится признать ошибки своих лордов и пожелает сохранить мир? — отчего-то заулыбался Руперт.
— Самая яростная часть его рыцарского войска погибла у Врат Севера, что будет с флотом, покажет скорое будущее. Лорд Карсио очень себялюбив, и сделает всё, чтобы его имя не связывали с поражением, особенно со столь обидным. А значит, мы правильно предположили, что королевский флот заглотит наживку и пустится в погоню за нами. Поступления в казну идут через лапы Роттенбладов, то есть не за горами тот день, когда либо король начнёт задавать вопросы. Я всё ещё верю, что он не дурак. Либо в казне в избытке будет только пыль. — Пожала плечами королева. — Король вынужден будет явиться на переговоры. И честно говоря, я уверена, что этот пункт вызовет меньше всего вопросов. Не забывайте, Лангории тоже нужен наследник. Вот только какой повод будет предложен теперь?
— Ваше величество, а почему бы и вам не сыграть в ту же игру, что и король? Пусть виновным будет он, — улыбался рыболов.
— А что вас так развеселило? — заметила стремительно улучшающееся настроение Руперта королева.
— Я очень боялся, что всё проиходящее это не только попытка защититься, но и месть оскорблённой женщины. А она как известно, страшнее пожара. Поверьте, я знаю, что такое женская обида. Моя мать Лорена Датсон! — развёл руками Руперт. — Но когда женщина думает о будущем, это добрый знак.
— Неужели? Сам Руперт Датсон увидел в моих делах доброе знамение! — засмеялась королева.
— И кстати, о том, кому оставить созданное. — Усмехнулся Руперт. — Насколько я рассмотрел, среди прибывших находится Варен Лепрез. Брат арс-капитана Лепреза. Род давно обедневший, но славный и древний. Настолько древний, что пара корешков сплетается с погибшим королевским родом Нордхарда. Уверен, пять поколений между браками королей Нордхарда и Рогнарйсленда точно есть.
— Вы в свахи заделались? — удивилась королева. — Вам-то что с того?
— Моряк на троне, когда ты рыболов, сулит понимание со стороны властей, — засмеялся Руперт. — Общий язык нам всё же легче найти, чем с каким-нибудь южанином или… Наёмником из братства.
— Наёмником из братства? А откуда такие мысли надуло? — пришёл черёд королеве хмуриться.
— Братство давно выросло из рубашки ватаги разбойников, готовых служить за деньги любому. У них давно своя структура власти, управление и казна. Теперь они ещё и не перекати поле, а есть место, полученное ими по закону, и где эти законы устанавливает само братство. — Напомнил Руперт. — Союз с королевой Рогнарйсленда для них прямой путь не только к признанию и обретению влияния. И чем надёжнее этот союз, тем лучше. А что может быть прочнее брачных уз между умными и дальновидными супругами? Но это так, мои мысли. Пока же народ в целом пересказывает друг другу байку о том, что сотник Айслард вместо золота захватил из замка протектора любимые цветы королевы, и смеётся, что особое внимание к вашему величеству у Роттенбладов похоже фамильная черта, причём столь сильная, что проявляется она даже у тех, кто не совсем Роттенблад.
— Вот как, — задумалась королева. — Знаете, пока вы мне этого не сказали, я и не замечала этих знаков внимания.
— Тогда забудьте, что я вам говорил. Наши законы, как наши земли. Одинаково суровы ко всем, а вы всё ещё жена короля, — произнёс рыболов. — И вы прекрасно знаете, что ждёт тез, кто не верен супружеским клятвам.
— Ближе всего из того, что уготовило нам будущее, это бой с армадой Лангории под командованием взбешëнного первой неудачей лорда Карсио, — посмотрела в сторону уже почти затопленного затора королева. — Передайте гребцам, что могут больше не удерживать корабли, нам пора уходить вперёд.