– «А что ты скажешь, Скраппи Раг?» – поинтересовалась принцесса, отводя взгляд от заметно нервничающего посла – «Являешься ли ты той угрозой для грифоньего народа, о которой так красочно, все это утро, рассказывал мне посол?».
– «Не знаю, Ваше Величество, ведь это зависит от самого грифоньего народа» – опустив голову, проговорила я – «Но разве в наших законах не сказано, что долг каждого пони может потребовать от него прийти на помощь своему сородичу?».
– «Да, это первейший долг каждого эквестрийца, неважно – пегас ли это, земнопони или единорог» – кивнул головой верховный судья, вновь зашуршав жесткими локонами парика – «Однако как это может быть связано с тем, в чем вас обвиняют, миссис Раг?».
– «И как же должна, в таком случае, вести себя пони, видя прямую и неприкрытую угрозу жизни своим сородичам?» – негромко спросила я, подняв голову и глядя в огромные, лавандовые глаза повелительницы Эквестрии – «Когда налетевшие птицельвы выкидывают их из вагонов, связывая, словно курчат? Когда ее мужу, отправившемуся спасать машиниста, проламывают голову булавой? Как должна, в таком случае, поступить законопослушная пони?».
– «Она должна предотвратить ужасное всеми доступными ей силами» – опустив голову, негромко ответила Селестия. Спрятав глаза за волшебной красоты гривой, она, казалось, раздумывала над чем-то очень невеселым – «И постараться спасти как можно больше живых существ».
– «Всеми доступными силами. Ну и кого тогда в этом зале нам нужно судить?».
В зале повисла тяжелая, осязаемая тишина. Замерев, мы молча ждали решения повелительницы, и оно не заставило себя ждать. Поднявшись с трона, Селестия отвернулась и долго глядела в окно, и вскоре, до нас донесся ее негромкий, казавшийся задумчивым голос – «Кентурион Скраппи Раг, прошу вас выйти вперед».
– «Я здесь, Ваше Высочество» – внутренне содрогнувшись от ощущения надвигающейся беды, я вышла вперед, и постаралась как можно тверже посмотреть в глаза своей принцессы. Купающаяся в лучах света фигура до боли напоминала мне тот день, когда меня едва не разорвали на части, стараясь порыться у меня в голове, и я непроизвольно сделала шаг назад, не отрывая взгляда от огромного, светящегося рога – «Я… Склоняю выю пред тобой, богиня».
– «Скраппи Беррислоп! Я, Селестия Эквестрийская, лишаю тебя всех званий, права командования и прохождения службы в Эквестрийском Легионе, с запретом на ношение и использование какого-либо оружия и брони! С этого момента, ты более не примипил, не кентурион, и не легионер, посему, в силу вступает и запрет на твое появление в местах расположения данного войска! Тебе понятно мое решение?».
Я молчала, медленно опуская голову, пока не уперлась глазами в пол.
– «Благодарю вас, Ваше Высо…» – закудахтал было грифон, но быстро заткнулся под напряженным взглядом госпожи королевского прокурора – «Акхем… Простите».
– «С этого момента, ты будешь находиться под домашним арестом, в Понивилле. Ты ежедневно будешь отчитываться в своих действиях за день перед моей верной ученицей, Твайлайт Спаркл. И за тобой ежеминутно, ежесекундно будут присматривать мои верные гвардейцы, следя за тем, чтобы ты неукоснительно выполняла все мои распоряжения. Тебя обвиняют в самом страшном преступлении – в убийстве, поэтому, я утяжелю твою участь. Отныне, тебе запрещено использовать деньги, и ты будешь жить лишь милостью и добротой других пони, которые, уже без всякого сомнения, прослышали обо всем случившемся в тот день. Коль скоро мои подданные сочтут, что ты достойна их заботы, то и участь твоя будет ими облегчена, а ежели нет… То думаю, тарелки сена в день будет достаточно, как и всем, кто не может обеспечить себя сам. Понятно ли тебе мое решение?».
Я молча глядела в пол.
– «Иди. Иди и подумай о том, чего стоило это «происшествие» для тех, кого мы уже не сможем вернуть назад».
– «Встретимся в суде» – негромко прокурлыкал мне посол, словно бы случайно заступая мне дорогу – «И поверь, это будет последний раз… По крайней мере, для тебя».
Из зала я вышла как во сне. Автоматически, не разбирая дороги, я шла по коридорам дворца, то и дело натыкаясь на всполошенных пони, старающихся двигаться как можно тише и лишь испуганно шипевших при столкновениях с моей, бредущей куда-то тушкой. В моих ушах еще звучали последние слова принцессы и угрожающее, полное темных намеков, бухтение Ле Крайма, и поглощенная, оглушенная свалившейся на меня карой, я остановилась лишь тогда, когда мой нос уперся в большой, золоченый нагрудник гвардейца, твердо стоявшего у меня на пути.
– «Скраппи Раг, я полагаю?».
– «Нет. Тут больше нет Скраппи Раг» – подняв глаза, тускло ответила я, делая шаг в сторону и пытаясь обойти золоченого красавца-пегаса – «Я – Беррислоп, поэтому найди себе другое место, чтобы поржать. Поверь, так будет лучше для нас обоих».