Рождение легиона полностью

«Оп-па!» – чем дальше я слушала речь серой кобылы, тем выше поднималась моя голова, вздергиваясь сначала в недоумении, а под конец речи – от ощущения какого-то детского, недоверчивого восторга. Смысл, вложенный ей в эту короткую, обвинительную речь, дошел до меня не сразу, но когда это произошло, я смогла по-новому посмотреть на окружающих меня пони и саму принцессу, с осуждающим видом смотрящую на меня из-под своей роскошной, переливающейся всеми цветами радуги, гривы – «Требовать от них… Обвиняя меня… Блин, вот это намек! Она что же, хочет сказать, что это он, ОН, а не они, обвиняет меня в преступлениях?! Вот это поворот! Ну, держись, посол!».

– «Да, госпожа королевский прокурор» – подумав, ответила я в тот момент, когда посол уже открыл было клюв, чтобы каркнуть в мою сторону что-то обличающее – «Думаю, я поняла, о чем идет речь».

– «Что ж, это хорошо. Это избавляет нас от тягостной необходимости перечислять все эпизоды и обвинения по одному» – выходя вперед, кашлянул единорог в мантии волшебника – «Мисс Скраппи Беррислоп, меня зовут Сильвер Майн, и я являюсь верховным судьей Эквестрии. Закон обязывает меня спросить – признаете ли вы себя виновной в вышеперечисленных обвинениях?».

– «Нет, ваша честь, не… Хммммм».

– «Вы в чем-то сомневаетесь, миссис Раг? Учтите, это лишь предварительное слушание в присутствии коронованной особы, поэтому сейчас от вас требуется ответить лишь «да» или «нет»![117]».

– «Могу ли я ответить на этот вопрос словом «частично»?» – почувствовав прилив уверенности, я принялась выкручиваться из создавшейся ситуации – «Я готова признать себя виновной в убийствах с целью самозащиты, в убийствах комбатантов в процессе боевых действий, а так же в проведении ряда диверсий в стане врага. Но, как мне кажется, ни одно из этих признаний не рассматривается столь высоким судом, ведь так? Максимум, трибунал…».

– «О нет, вы не отделаетесь трибуналом, состоящим из кучки таких же как вы, милитаристов, стремящихся разрушить хрупкий мир, тщательно оберегаемый нашими народами!» – заклекотал грифон. Выйдя вперед, посол упер в меня грозный взгляд, в котором читалась удивившая меня холодная ярость – «Мы настаиваем на честном, открытом суде, на котором народ Эквестрии сам выскажется, быть ли между нашими странами тому радужному будущему, о котором так сладостно говорил наш король!».

– «Однако в рассказе о случившихся страшных событиях, который только что поведала нам эта пони, содержатся тревожные вести…» – задумчиво проговорила принцесса, под внимательным взглядом которой расфранченный говорун заткнулся и сделал шаг назад, по-видимому, как и я, уловив тень неудовольствия в голосе правительницы – «Например о том, что наших возлюбленных подданных пытались не спасти из горящего поезда, а похитить, как уверяет нас эта пегаска».

– «Глупости!» – махнул лапой грифон – «Обычные бредни не разобравшейся в ситуации кобылы!».

– «Акхем!» – грозно кашлянул судья Майн, тряхнув белоснежным париком, отчего рассыпавшиеся по его шее накладные кудри негромко зашуршали, словно сухая трава – «Хочу напомнить вам, посол, что вы разговариваете с коронованной особой, поэтому я настаиваю на том, чтобы вы внимательнее следили за своей речью!».

– «Я думаю, это была всего лишь неудачная фигура речи, почтенный Сильвер Майн» – мягко проговорила принцесса, едва заметным движением крыла заставляя стоявших возле ее трона гвардейцев вновь встать по стойке смирно. При первых гневных словах судьи, они разом сбросили с себя меланхоличный вид, с которым день за днем разглядывали всех входящих, и гневно уставились сначала, по старой памяти, на меня, тихо старающуюся не заржать, а затем – на посла, оторопело соображавшего, что же он только что мог, по неосторожности, ляпнуть. Подавившийся возражениями грифон неловко замер, а затем, потянулся за платком, который, словно случайно, выронил из кружевного манжета, скрывая свое смущение – «Я не думаю, что посол Хуго Ле Крайм собирался намеренно отпустить подобное замечание в Нашу сторону... Не правда ли, любезный посланник Грифоньих Королевств?».

– «О нет, Ваше Величество! Как вы могли такое подумать, чтобы я позволил себе отпустить такой комментарий в адрес… Нет-нет-нет!» – сообразив, в чем заключалась вся соль последней фразы, начал оправдываться посол, вертясь, как уж на сковородке, под ласковым взглядом правительницы Эквестрии – «Дело в том, что я лично выслушивал слезные жалобы уцелевших в этой бойне, поэтому и позволил себе такую излишне эмоциональную реакцию в адрес вашей подданной. Вы же не считаете, что ее можно вот так просто отпустить и дальше разгуливать на свободе? Она является угрозой для всех грифонов!».