Рождение легиона полностью

– «Мне было сказано, что тут я найду Скраппи Раг, приемную дочь четы Беррислоп» – голос гвардейца был груб и надсаден, и я почувствовала легкую, едва заметную заинтересованность, когда в моей голове промелькнула быстрая мысль о некоторых интересных заболеваниях, приводящих к такой вот осиплости голоса – «Как государственный преступник, вы подлежите заключению, однако по воле нашей милостивой принцессы Селестии, вы будете находиться под домашним арестом, и мой долг состоит в том, чтобы проследить, дабы словно нашей Богини было выполнено в точности».

– «Ну так поселитесь рядышком, и следите за мной сколько вам угодно» – пожала плечами я, вновь пытаясь обойти золотобронного сородича, но натолкнулась на резко, словно дверца турникета, выставленное передо мною крыло – «Ну что тебе еще, а?».

– «Именно так я и собираюсь поступить!» – кивнул головой белый пегас. Некоторые зачарованные доспехи придавали своим владельцам непримечательный серый цвет, но похоже, командор Гвардии не стал размениваться на мелочи, и приставил ко мне образцово-показательного красавца, зная, что я не терплю эти бело-золотые цвета – «Я буду сопровождать вас везде, следя за тем, чтобы вы ни на шаг не отступали от предписаний принцессы. Мне запрещено расплачиваться за вас, выполнять ваши просьбы и отлучаться от вашей персоны. Вы постоянно будете у меня на глазах до тех пор, пока волей принцессы я не буду освобожден от этой обязанности. Вам понятно?».

– «Аааа...».

– «Да, и туда я буду сопровождать вас тоже».

– «Ох ты ж блядь…».

«Да, недооценила я принцессу, ох и недооценила!» – думала я, бредя по улицам Кантерлота в сторону казарм Легиона в сопровождении гвардейца – «Надо ж было додуматься до столь изощренного наказания! Ну погоди у меня, вот вернусь домой – устрою секс-марафон с Графитом, на глазах у этого жеребчика, тогда и посмотрим, как ты запоешь, когда Гвардия передерется за право нести караул у моего дома!». Мысленно, я уже представляла себя в роли Клеопатры, с томной улыбкой развалившейся на подушках и оценивающим взглядом скользящей по облитым маслом телам гвардейцев. Причем тут подушки и масло – сказать было сложно, но с каждым новым поворотом дороги я укреплялась в этом желании, густо замешанном на самой обычной обиде. Да, я была оглушена, растоптана, унижена – но сильнее всего я ощущала обычную, едва ли не детскую обиду на столь несправедливый, по моему мнению, приговор.

– «Вам запрещено вступать на территорию Эквестрийского Легиона!» – загораживая дорогу, напомнил мне пегас, выставив передо мной, словно регулировщик, белое крыло – «А также носить…».

– «Я знаю!» – сердито рыкнула я, дергая его за кончик крыла, из которого я уже успела надергать за это утро немало белых перьев, удостоившись очередного выговора. Пользуясь тем, что крылатый пони инстинктивно убрал свою конечность, чувствуя, что лишился еще одного пера, я принялась заголяться, сбрасывая с себя лорику, поножи, плащ и тунику. Стоявшие на часах легионеры переводили глаза с меня на растущую у их ног кучку, пока одна из них, неизвестная мне доселе кобылка, не додумалась протрубить в висящий у нее на боку короткий, медный горн.