«Ух ты!» – спустившись вниз по узкому, потрескивающему гнилыми бревнами проходу, я оказалась в довольно широком коридоре, стены и потолок которого были белы, словно снег. Ни влажность, ни едва заметный ветерок не смогли победить белоснежную чистоту соляных стен, и лишь периодически встречающиеся вертикальные распорки несколько портили красоту этого места. Падающий из прохода свет отражался от стен, освещая с одной стороны груду белых камней, густо перемешанных с щебнем, а с другой – уходящий в глубину горы, покатый коридор, в полу которого были вырублены ступеньки для спуска. Давным-давно сгнившие лестницы обозначались лишь отпечатками дерева, вросшего в соль, и поглядев в мрачную темноту, где-то далеко-далеко внизу расчерченную тонкими лучиками света, я поняла, что моя экспедиция на сегодня закончена – без факелов, без веревок, а главное, без какого-либо желания лезь в эти мрачные недра, я бы дошла лишь до первой же трещины в полу, после чего просто пополнила бы список пропавших без вести, добавив головной боли разыскивающим меня пони.
«Шмфмшмшммммфффффф» – донесшийся до меня порыв ветра, вопреки всякой логике, дующий наружу, из глубины, заставил волосы в моей гриве встать дыбом. Может, это было и эхо, может – обратная тяга, о которой так любят рассуждать доморощенные эксперты, но я лишь быстрей заработала ногами, карабкаясь вверх по танцующему, скрипящему комлем по соляному полу стволу, стараясь как можно быстрее выбраться обратно.
– «Не зав… Рви… Не… адить!» – вскрикнув от страха, я словно белка, понеслась по трескучему дереву наверх, к свету, к свободе, слыша за собой какие-то дикие, искаженные расстоянием голоса. Обтесанные стены сменились деревянным срубом, и я радостно вздохнула, чувствуя, что еще немного, и я…
Огромная каменюка, блестя влажным, разросшимся на шершавой поверхности мхом, с треском подкатилась к проходу, загораживая солнце. Кашляя от дыма, вновь начавшего просачиваться сквозь древний воздуховод, я постаралась двигаться быстрее, но подталкиваемый кем-то камень был явно быстрей, и гнусно скрипя, словно насмехаясь надо мной, он рухнул в отверстие колодца, сминая, как спички, изъеденные временем стенки – и застрял, словно пробка, запечатывая выход на поверхность. Тонкая вершина елочки изогнулась, заставив меня вцепиться в трещащий, поехавший куда-то ствол, и уже в полной темноте, цепляясь за уходящее из-под ног дерево, я поняла, что падаю куда-то вниз – в мрачную, нетерпеливо ждущую меня черноту древних шахт.
*ТУК-ТУК*, *ТУК-ТУК*.
Темнота. Гулкие удары сердца и темнота.
*ТУК-ТУК*, *ТУК-ТУК*.
Похрустывание костей под моими копытами не мог заглушить стук сердца, становившийся все громче, но даже он не мог заглушить щелканье и треск, с которым в мою сторону двигалась облаченная в скользкий хитин туша. Жвала и беспрестанно двигающиеся крючковатые усы уже ждали свою жертву, в ужасе мечущуюся в темноте.
*ТУК-ТУК*, *ТУК-ТУК*.
Удары переросли в настоящий грохот, давящий мои уши. Что-то крепкое оплетало мои ноги, а горло раздулось, словно в него засунули здоровенную, пахнущую резиной и сталью затычку.
Дикая боль в затылке нарастала, разливаясь по шее и спине, и малейшая моя попытка пошевелиться натыкалась на столь сильные вспышки раздирающих болей, что я непроизвольно выгнулась, до боли напрягая стянутые ноги и попыталась заорать… Но не смогла.
*ТУК-ТУК*, *ТУК-ТУК*.
Грохот сердца в ушах. Свист пара… Откуда он тут? Длинный и толстый яйцеклад монстра оккупировал мое горло, порождая в голове ворох страшных воспоминаний о чем-то мерзком и многоногом, просовывающим свой блестящий от слизи яйцевод в глотку парализованных жертв. Что-то огромное, словно великан, топталось по моей грудной клетке, раз за разом опуская и поднимая выстреливающие миллионами искр боли ребра и ритмично подергивая воняющие резиной и сталью штуки у меня в горле, накачивая меня, словно воздушный шарик, струями холодного, как лед, воздуха. Обвивший меня монстр сопротивлялся, изо всех сил сжимая мою грудь и живот, а его отвратительные маленькие ножки принялись царапать то шею, то плечи, то бока.
*ТУК-ТУК*, *ТУК-ТУК*.
