Рождение легиона полностью

«Да зажигайся, ты!» – наконец, словно вняв моим мольбам, из-под моих копыт вылетел рой искр. Похоже, обтесавшийся камень и впрямь оказался гранитом, или кварцем, или кремнем – в общем, одним из тех странных камушков, которые я видела в воспоминаниях Духа, и я лишь облегченно всхипнула, падая ниц перед задымившимися щепочками и свирепо раздувая щеки в попытке запалить проклятые деревяшки. Немилосердно дымя, расщепленные зубами гнилушки занимались неплохо, но быстро сгорали, пока я не догадалась подкладывать все большие веточки, одну за одной. Я потеряла счет времени, и лишь удостоверившись, что костер разгорелся, и не собирается тут же погаснуть, я заволокла в него целое дерево, с трудом дотащив его до костра, после чего присела рядом с разгорающимся пламенем, и подставив искусанную спину и бока теплому дыму, бессильно расплакалась, уткнув голову в вытянутые копыта. Наверное, попытка заточения каким-то сумасшедшим была последней каплей, переполнившей чашу моего долготерпения, и я громко, и не стесняясь, рыдала, размазывая по щекам слезы, чертившие на моей мордочке заметные даже мне полоски в осевшей на шерсти соли. Еще недавно я была вхожа в тронные залы принцесс, шутила и смеялась с Госпожой, выполняла задания богинь, формируя какую-никакую а силу для отражения надвигающейся беды… А теперь? Сидя возле сердито щелкающего искрами костра, среди пологих предгорий, я начинала понимать, что я – всего лишь маленькая пылинка, волею случая занесенная из тяжелого прошлого в чуть менее тяжелое будущее, в котором не меньше добра и чуть меньше зла. Большие, мерцающие звезды, неизвестные мне созвездия – лишь Млечный Путь, висевший где-то над головой, словно дорожка из голубовато-белой дымки, подмигивал мне миллиардами звезд, и глотая слезы, я во все глаза смотрела на это чудное коромысло, изогнувшееся над вершинами гор. Вскоре, я успокоилась и прилегла возле костра, глядя на щелкающие искры, скопом летящие в холодную ночную вышину.

«Лишь оказавшись в одиночестве, под звездным небом, можно познать собственное бессилие пред лицом вечности» – закрывая глаза, подумала я.

Проснулась я поздно, когда угасающий костер, отчаянно дымя, уже доедал последние угли, оставшиеся от высохших, гнилых деревяшек, которые я, просыпаясь, всю ночь подбрасывала в огонь. Плюясь и кашляя, я вскочила на ноги, еще не до конца понимая, где я и что произошло, но назойливый писк идущего в атаку маленького кровососа быстро заставил меня вспомнить, где я нахожусь. Нещадно исхлестав себя хвостом, я постаралась освободиться хотя бы отчасти мерзких птеродактилей, обсевших мою бурчащую голодным животом тушку, и принялась раздувать сердито щелкающие угли, оставшиеся на месте тлеющего бревна. Еды, они, конечно, мне не дали, но я смогла хотя бы согреться, коптясь в едком, противном дыму, мало-помалу сушащем мои намокшие от утренней влаги крылья. Стелясь по склону, дым взбирался все выше и выше, почти к самому краю отвесного карниза, с которого и сошел когда-то последний оползень, похоронив под собой входы в шахты, после чего куда-то пропадал, словно отрезанный ножом или удаленный неудачливым новичком в «фотошопе».

«Кто-то ворует мой дым?» – двигаться никуда не хотелось, ведь по своей глупости, я оставила на вокзале седельную сумку, которой снабдил меня перед отъездом Хай, рассчитывая смотаться туда и обратно, всего лишь полюбовавшись на то, к чему меня так стремительно вела судьба и неизвестные доброхоты. Но пути всесильных неисповедимы, и вот теперь, голодная, искусанная и пропахшая дымом, я мрачно таращилась на непонятное чудо, медленно зверея от осознания того, что дым – и тот кто-то нагло ворует у меня из-под носа. Наконец, не выдержав, я помахала почти просохшими крыльями и тяжело, словно нажравшийся гриф, полетела выяснять, кто же это тут поселился такой наглый, и не найдется ли у него чего-нибудь на предмет пожрать.

Увы, все было довольно прозаично, но именно эта безыскусность и стряхнула с меня апатию и сон – дым уходил в отверстие, ощутимым потоком воздуха втягиваясь куда-то внутрь горы. Похоже, мне удалось натолкнуться на старый воздуховод, и отбросив мысли о еде, я заметалась по склону в попытках понять, нет ли где еще подобных отверстий, обнаженных прошедшими по горному склону тоннами грязи и камней. Увы, найденные мной отверстия были не шире моей головы, и лезть в них без какой-либо страховки я не рискнула, а вот расположенный выше, на горном карнизе, укрепленный проход едва не заставил меня танцевать от радости, ведь выходившая из него струйка дыма, по которой, собственно, я его и нашла, означала, что там есть воздушная тяга, и это значит, что я, возможно, и не задохнусь. Найти подходящее, достаточно сучковатое дерево оказалось не слишком большой проблемой, и вскоре, отдирая копыта от клейкой смолы, я спускалась по высохшей елочке в чернеющий сгнившими бревнами лаз.