Рождение легиона полностью

– «Бвахахахахахахахахахааааааааааааааааа!» – не в силах больше затыкать себе рот, я грохнулась на пол – и принялась громко, безудержно хохотать. Я лупила ногами по полу, каталась от смеха среди постаментов и колонн, сбивая наполненные костями корзины – и продолжала бушевать, наполняя зал безудержным, на грани истерики, смехом.

– «Хахахахахахахахахааааа! Ох, немогу! Чиелоу… Хахахахаха!».

– «Мисс Твайлайт, мне кажется, у вашей ассистентки истерика! Я думаю, ее необходимо немедленно поместить в лазарет!».

– «Бвухухухухухуххухухухууууууууууу! Ох немо… Аххахахахахахаха! Чиелоуеки! Хахахаха!».

– «Скраппи, Скраппи, прекрати!» – подруга изо всех сил трясла меня за плечи и даже поднимала в воздух, но все было зря – лишь стоило мне, в очередной раз, увидеть стоящее на постаменте нечто, как меня вновь охватывал неудержимый приступ смеха.

– «Гыгыгыгыыыыыыыыыыы! Бвахахахахахахахахаха! Чиелоублядьэтожепиздецкакойто! Аххахахахахаха!».

– «Скраппи, прости, но это нужно!» – проорал мне в ухо голос единорожки, и в следующий момент, на мою голову полилось что-то мокрое и очень, очень холодное. Отфыркиваясь и давясь безудержным хохотом, я с трудом смогла подняться, и, изнемогая от смеха, подняла мокрую от воды и слез мордочку к раздраженно глядевшему на меня профессору. Стоявшая рядом с ним Твайлайт опустила большую бадейку с водой, судя по тряпке на ее боку, служившую явно не для питья персонала этого тайного учреждения, и внимательно вгляделась в мои осоловелые от смеха глаза – «Скраппи, что с тобой только что произошло?».

– «Сом-мной?» – икая от смеха, ответила я. Смешинка, засевшая в моем горле, никак не хотела вылетать, и я постаралась собрать всю свою волю, чтобы вновь не начать хохотать, как полоумная, при виде монструозной фигуры на пьедестале – «Эт-то нес-сомной что. Эт-то на пос-стаменте «что»? Отку… Быгыгыгыгы… Простите… Откуда вы выкопали это?».

– «Мы не выкопали, а собрали этот скелет по частям!» – обиженно заявил единорог, срывая с себя очки и принимаясь их нервно протирать какой-то не особо чистой тряпочкой, ухваченной с постамента – «Мы провели много дней и ночей, моделируя их систему движений на основе полученных нами данных, поэтому я попросил бы с уважением отнестись к созданному нами…».

– «Монстру» – закончила я слова профессора. Вздрогнув, Твайлайт с недоверием, и в то же время, каким-то облегчением уставилась на меня, похоже, тоже почувствовав себя неуютно рядом с выставленным на наше обозрение страшилищем – «Док, из всего, что вы там намастерили, с древними людьми это чудовище имеет лишь одно общее – кости. Все остальное – плод вашей воспаленной фантазии и одной системной ошибки, которую совершали все, кто пытался фантазировать о пришельцах с других миров».

– «Это невозможно! Чтобы какая-то пегаска, да еще и явно не блещущая образованием, судя по жуткому акценту, пыталась меня учить?» – раздражение стоящего напротив меня пегаса начало нарастать, словно катящийся под гору снежный ком – «Мисс Твайлайт, я прошу вас удалить свою ассистентку из моей лаборатории и в будущем, более ответственно подойти к выбору своих помощников!».

– «Боюсь, что это невозможно, профессор» – покаянно призналась Твайлайт, в то время как я, не слушая обвинений недовольно бухтящего ученого, подошла к ярко освещенному постаменту и принялась разглядывать химеру, созданную светлым умом наших потомков – «Дело в том, что Скраппи и есть…».

Нет, в принципе, конечности были собраны довольно верно. Я не помнила навскидку порядок расположения всех косточек пясти и стопы, но…

– «Грустно. И немного обидно».

– «Ась?» – оглянувшись по сторонам, я попыталась понять, откуда приходит этот голос. Вокруг все было спокойно, за моей спиной продолжили препираться двое ученых – бежевый и фиолетовая, в очках и без очков – «Это постамент со мной заговорил?».

– «А ты сама как думаешь?».

«Дух!» – от неожиданности я едва не выпрыгнула из собственных копыт, услышав негромкие, произносимые где-то на грани слышимости, слова. Они налетали, словно порыв ветра, и я осознавала их, лишь когда заканчивало звучать последнее из произнесенных слов, и каждое из них отдавалось во мне необычной дрожью, заставляя меня чувствовать себя маленьким колоколом, в которое звонарь несильно ударяет длинным языком[161] – «Я так долго пыталась тебя услышать, понять! Ну поговори же со мной! Ну!».

– «Они ошибаются. Поправь. Пожалуйста».

«Кто они? Поправить кого? Ошибаются в чем?» – тряхнув головой, я попыталась было сосредоточиться, вновь вызвать в себе этот гул странного, но откуда-то такого знакомого голоса, но все было тщетно – «О богини, ну поговори со мной, прошу! Я заблудилась, все валиться из копыт, а ты просишь меня поправить этот скелет?!».