Уткнувшись головой в чей-то чемодан, заботливо пристегнутый полотняным ремнем к деревянным бортикам багажного ящика, я долго боролась сама с собой, слушая шум ветра, холодившего уши и нос дыханием приближающейся осени. И хотя на календаре еще стояли последние дни лета, приближающийся месяц Щедрого Урожая уже напоминал о себе прохладными ночами, заставляя лесорубов стряхивать с себя приятную летнюю дремоту и начинать обстоятельные приготовления к скорой, напряженной и длительной работе, в то время как многие пони уже доставали из шкафов сохраняемые там на время лета теплые одеяла и небольшие, переносные печурки для обогрева помещений. Множество мыслей, сомнений и страхов кружилось в моей голове, слишком много непонятного случалось со мной за эти полгода, слишком быстро менялась обстановка, и я с внезапно нахлынувшим недовольством, перерастающим в глухое раздражение, ощутила, что начинаю терять контроль не только над ситуацией, складывающейся вокруг меня, но и над своими поступками, превращаясь в испорченную марионетку, которую дергают за ниточки сразу несколько кукловодов. Я боролась с ними как могла, но лишь тонкая струйка утешения и тепла, пришедшая откуда-то из глубины души, заставила меня утереть слезы и строптиво тряхнуть головой, хлестнув по глазам трепещущей на ветру гривой. Что ж, я была не одна, а вскоре, ко мне присоединится… Кто? Сын? Дочь? Это было не важно, и именно тогда, на холодной крыше несущегося в ночь поезда, я впервые ощутила в себе что-то новое, чье-то маленькое сердце, негромко, но очень быстро стучащее у меня внутри. Это было настолько ново, настолько непривычно, что я едва не расплакалась от внезапно нахлынувшего ощущения радости, тепла и желания позаботиться об этом маленьком сердечке, и всю дорогу до дома я не прекращала глупо улыбаться сквозь набегающие на глаза слезы.
Дома меня уже ждали. Похоже, за мои «подвиги» рассерженные родители решили устроить мне хар-рошую взбучку, но мой растроганный вид и сбивчивые объяснения быстро настроили их на миролюбивый лад.
– «Вечно у тебя все не как у других пони!» – добродушно ворчала Бабуля, расчесывая мою, пропахшую дымом и паровозной гарью гриву – «Я-то впервые почувствовала Кег гораздо раньше. Помнится, проснулась как-то поутру, солнышко в глаза бьет, на работу собираться нужно, а я лежу и улыбаюсь, чувствуя, что я уже не одна. Но чтоб вот так вот, ночью, на крыше вагона… Помню, Санни мне такую истерику закатил, когда у старшенькой крылышки обнаружились, да я его быстро окоротила. Всю жизнь, почитай, я с пегасами провозилась, и видать, напоследок, богиня меня еще разок испытать решила, даровав крылатую дочку. Смотри, чтоб твой-то не ярился, если вдруг внучка моя бескрылой окажется».
– «А почему обязательно дочка?» – решила уточнить я, выныривая из приятной полудремы. Усталость от безумной недели брала свое, и я все сидела возле стола, не в силах заставить себя спуститься в подвал, к уже нагретой бочке с водой – «И почему бескрылая? Это ты про мое предполагаемое происхождение?».
– «Конечно. Хоть посланцы Принцессы Ночи и забрали все твои вещи, я помню, что ты нам говорила. И если ты и вправду из Сталлионграда, то наследственность вполне может взять свое, как ты понимаешь».
– «Понимаю, ох понимаю» – вдохнула я, и вновь прикрыла слипающиеся глаза, чувствуя, что вскоре усну, не сходя со своего места – «Надеюсь, что Графит не решит, будто я гульнула где-то на стороне. Я не хочу, не могу, не имею права, наконец, так разбивать ему сердце. А кстати, он еще не появлялся?».
– «Как не появлялся? Давно уже здесь, конечно же» – неодобрительно фыркнула старушка – «Весь вечер тебя караулил, двигал что-то в спальне, мебелью грохотал. Теперь вот угомонился. Уснул, наверное».
– «Ну, тогда я наверх. Разобраться кое в чем».
– «Ну-ну. Разбирайтесь» – вздохнула Бабуля, начиная собирать грязную посуду со стола – «Будь с ним поаккуратнее, милая. Чует мое сердце, что-то с ним не так».
– «Как это?» – остановившись в дверном проеме, я резко обернулась к приемной матери – «Что, это из-за той магической дуэли? Эта Тряха с вами что-то сделала?!».
– «Нет-нет, все обошлось, в конце концов, хоть страху мы и натерпелись. Дед рвался ее поколотить за то, что она тут у нас устроила, но твой муж его отговорил. Ну а сам, конечно, не утерпел… Вот и получил свое. Когда побыл несколько дней летучей мышью – сразу свой задор да наглость растерял. Будь с ним поосторожнее, дочка, прошу – странный он какой-то, да и ведет себя совсем не по-пегасьи».
– «Спасибо за совет, Бабуля. Я присмотрюсь» – устало кивнув улыбнувшейся мне вслед старушке, я медленно побрела наверх, слыша за собой удивленное бормотание Бабули.
– «Порадовала же богиня под старость эдакой разумницей. Эх, если б она еще и земнопони бы оказалась… Да, Дед?».
– «Кхе-кхе!».
