Рождение легиона полностью

«И вот, мы доказали. Связанные, стреноженные, две кобылы, одна из которых находилась в полубессознательном состоянии, отбились от похитивших их налетчиков, убив каждого из них. И кто же мы после этого?» – мрачно думала я, глядя на чернеющие неподалеку трупы. Дождь размывал натекшую на песок кровь, и вскоре, я уже сидела посреди огромной лужи, ощущая, как темно-вишневые, почти черные струйки все ближе подбираются к нашим телам. Как велел мне долг, я должна была бы обыскать убитых мной врагов в попытке найти при них какие-либо документы или доказательства, свидетельствующие об их причастности к… – «К чему? К противостоянию Эквестрии? Это ясно уже из того, что они пытались похитить меня и убить вот ее, просто, без затей, сунув ей ножик под ребра. Забавно, но такого рода шуточка обязательно прошла бы со старой броней Гвардии или Стражи. Ох, ну что я за дура, а? Убежала на войну, прикрывшись каким-то пафосным бредом о чести и достоинстве, а сама родному мужу даже приличной рубашки не справила, не говоря уже о броне, которая защитила бы его от таких вот любителей наброситься из темноты! Тупая, мерзкая тварь! Только и знаешь, что пить, скандалить и требовать от окружающих любви и ласки, а сама? Набросилась на этих юнцов, словно дорвавшаяся до моряков монашка, да еще и кайфовала, когда кромсала их на куски! Ну и кто ты после этого?».

Схватка отняла у меня много сил, и я сидела неподвижно, ощущая, как холодные струйки дождя все глубже проникают под мой доспех, вымачивая скрывавшуюся под ним кольчужную рубашку и мокрую от пота тунику. Прижав к себе негромко постанывающую кобылу, я подняла ногу и ставшим уже привычным полуповоротом копыта выщелкнула из ножен скрывавшиеся в них клинки. Два длинных когтя, словно две полоски, два молочно-белых луча, неярко засветились в дымной полутьме. Длинные, слегка изгибающиеся книзу, обоюдоострые «когти» имели на внешней и внутренней стороне по два углубления, имитируя, по словам Луны, когти древних драконов. С их помощью, как оказалось, было очень удобно вонзать «когти» в ничего не подозревающую жертву, рывком подцеплять ее на эти импровизированные крючья, и швырять через плечо. Под действием инерции падающего тела они разрывали плоть, оставляя огромные, рваные раны, а следующие за ними лезвия довершали дело, распарывая остальные, попавшиеся на пути ткани, потроша жертву, словно рыбу.

«Уж не об этом ли ты предупреждал меня, опцион Праул Шейд? «Надевая “когти”, ты кого-то убиваешь. Может быть не сразу, может быть, даже не в бою, но рано или поздно, ты заберешь чью-то жизнь» – я до сих пор помню эту фразу. Но я же не убийца! Это было просто… Это просто… Просто случайность! Ты не мог, не мог знать про это оружие, скрытое неизвестно сколько в недрах гор! Это просто невоз…».

Раздавшийся стон отвлек меня на время от самотерзаний, заставив резко вздернуть голову, уставившись на едва заметно двинувшееся тело. Молодой грифон, первым напоровшийся на мои клинки, медленно раскрыл клюв и едва слышно застонал, короткими, неглубокими вздохами проталкивая в себя воздух. Кровь, сочившаяся из ран на его груди, застыла на щегольском жилете черными струйками, а когти конвульсивно дернулись, когда я, осторожно положив на истоптанный песок свою подопечную, принялась не слишком-то нежно сдирать с него одежку, в попытках понять, как он мог жить, с такой вот раной. Располосовав выдвинутыми «когтями» плотную ткань, я лишь присвистнула, глядя на две аккуратные, колото-резаные раны, исходившие пузырями при каждом вдохе юнца – кажется, мой удар пробил ему легкое, и теперь пришедший в себя грифон задыхался, мучительно умирая от кровопотери и гемопневмоторакса[180].