– «Она нуждается в срочной помощи врача, командующий» – отчеканил Стоун. Отойдя от меня, единорог понизил голос и что-то мрачно зашептал на ухо пегасу, периодически косясь на меня.
– «Да, это правда, док. Я не сказал тебе раньше».
– «Что? Почему я ничего об этом не знал?!» – в ответ на кивок командующего, Стоун буквально подскочил на месте, уставясь на него круглыми, словно плошки, глазами – «Какой срок?!».
– «Мы обсудим это после!» – отрезал Хай, взмахом крыла указывая удерживающим меня легионерам на свою палатку, стоявшую в центре лагеря – «Отнесите примипила ко мне… И осторожнее. Используйте носилки».
– «И ради богинь, аккуратнее!» – в движениях мечущегося вокруг меня единорога, внезапно, появилась какая-то несолидная суетливость, приличествующая разве что молоденькой медсестре, а не тому «зубру медицины», в которого постепенно превращался Грим Стоун – «Аккуратнее ворочайте ее, аккуратнее! И ради богинь, не давите вы ей так на живот, идиоты бескопытные!».
– «Итак, Раг, я хочу знать, что там у вас произошло» – войдя в палатку, Хай недоумевающее нахмурился, уставясь на мою спеленатую по всем конечностям фигурку, лежавшую в его койке. Выставленная на всеобщее обозрение в центре большой палатки, я чувствовала себя маленькой, обожравшейся гусеницей из старой немецкой сказки, заснувшей в бобовом стручке, правда, с одним, но достаточно существенным отличием – мой живот был абсолютно пуст и все сильнее и сильнее требовал кинуть в него что-нибудь вкусное… Что-нибудь солоноватое, волокнистое и теплое, еще содрогающееся в конвульсиях. Кто-то внутри, какая-то часть меня, проснувшись, пришла в ужас, периодически омывая мой мозг волнами страха, поднимающегося из самой глубины моего существа, но гораздо более сильные эманации перебивали его, вновь и вновь погружая меня в пучину какого-то щемящего чувства, утолить которое могла лишь кровь, свежая кровь жертвы.
– «Скраппи, ты вообще меня слышишь?».
Кажется, кто-то хотел выдернуть меня из этого кошмара, раз за разом подсовывая мне образы выпечки, сластей и даже шашлыка, но каждый раз я лишь лениво отметала их прочь, ощущая, как поселившийся во мне маленький зверек жадно бросается на стены своей клетки, пытаясь добраться до своей добычи, суля мне неземное блаженство от ощущения
– «Что с ней произошло, Стоун?».
– «Я не имею ни малейшего понятия, Винд. Я бегло опросил своих помощников, и все они говорят о том, что она начала допрос спокойно, но… Я не знаю, что случилось во время него, но она начала вести себя совершенно неадекватно, по их словам, демонстрируя все признаки резко развившегося, острого психоза. И это пугает меня, Хай».
Один прыжок, один укус – и густая, солена кровь брызнула бы мне в горло, смывая это страшное наваждение, излечивая…
– «Развяжи меня, Хай. Ну чего тебе стоит?» – отодвинув на время приятные мысли, я постаралась сосредоточиться. Мне нужно было выбраться отсюда, нужно разорвать эти веревки! Без них я буду свободна, и тогда… – «Ведь мы друзья, правда? А друзья так не поступают!».
– «Скраппи, скажи, что с тобой произошло? Это что-то, связанное с этим грифоном? Он что-то тебе сказал? Или ты узнала что-то о нем?» – поколебавшись, Хай подошел поближе, и присел рядом с койкой, внимательно вглядываясь в мои, лихорадочно блестевшие глаза – «Не молчи, мы хотим тебе помочь!».
– «Дружище, ну ты же видишь, что я в полном порядке» – состроив плаксивую гримасу, я обиженно посмотрела на колеблющегося пегаса. Его крылья, прижатые к бокам, были небольшими и очень гармоничными, красиво сочетаясь с остальным телом, впрочем, как и у других пегасов – «Просто немного переволновалась. Ты же знаешь, что мне нельзя волноваться?».
– «Я знаю. Док, ты ее осмотрел? Ее не ранили?» – обернувшись, Хай внимательно посмотрел на единорога, опасливо звякнувшего рогом от полога палатки – «А может… Ее укусили? Или
