– «Завидовать нехорошо!» – улыбнулась Луна, показывая сестре язык – «И прекрати себя терзать. В конце концов, кто знает, удалось бы мне такое, не будь у меня в запасе сотни лет размышлений и тренировок, пусть даже и в уме?».
– «Простите, что подвела вас. Опять» – хлюпнув носом, пробормотала я – «Но кто же знал…».
– «Ты. Ты сама должна была хотя бы догадываться о том, что в твоем положении нельзя увлекаться алкоголем, драками, нельзя вести неправильный образ жизни, нельзя…».
– «Нельзя, чтобы меня похищали. Нельзя, чтобы меня запирали» – вскинувшись, с внезапно нахлынувшим возмущением, заговорила я – «И удары булавой по голове, которыми порадовали Графита, тоже, наверное, совсем не полезны для здоровья! И что, мне нужно было сложить лапки и покорно ждать своей участи?».
– «Ты могла бы хоть немного прислушаться к моим советам!» – рявкнула в ответ Принцесса Ночи, заставляя меня вжаться в пористый матрац – «Но раз ты считаешь, что простых просьб или распоряжений для тебя недостаточно, моя дорогая – то теперь мы оформили их в виде указа! И ты будешь им следовать, моя милая ученица, причем – без всяких уверток и оправданий! Ты так печешься о других пони, что не жалеешь ни себя, ни нас с сестрой, пользуясь нашей добротой и благорасположением? Что ж, отлично, но знай – теперь за тебя будут отвечать эти самые «другие пони», и каждая твоя промашка, допущенная вольно или невольно, отразится не на тебе, но на них!».
– «Но…».
– «Довольно, Скраппи. Я слишком долго потакала тебе, считая, что у тебя хватит благоразумия не создавать лишних проблем» – твердо, но уже гораздо спокойнее проговорила Луна. Убрав крыло, она осторожно провела копытом по моей мордочке, убирая с нее черно-белые пряди растрепавшейся гривы – «Селли считает, что отсутствие ответственности за собственные поступки расхолаживает, толкая пони на темный путь, и поверь, она знает, о чем говорит. Ты можешь рассматривать это как наказание, но…»
– «Но мы бы хотели, чтобы ты считала это очередным уроком» – перехватила ее мысль Солнечная Принцесса – «Я бы предпочла тебе этого не говорить, но ведь мы с тобой договорились быть честными по отношению друг к другу, ведь так? Пойми, нельзя давать жеребенку столько сладостей, сколько он хочет, ведь к тому времени, как он поймет, что это вредно, его здоровью будет нанесен непоправимый вред. Поэтому-то мы и решили, что твое поведение не должно остаться безнаказанным – в конце концов, и за меньшие проступки пони удостаивались выражения моего недовольства. Мы любим тебя, Скраппи, может быть, даже больше, чем ты себе это представляешь, поэтому даже готовы дать тебе выбор. Ты можешь согласиться на заслуженное наказание, которое, по моему приказу, придумал для тебя один умный пони…».
– «Наказание» – настороженно сощурилась я, ощущая, как меня вновь начинает колотить усиливающийся озноб – «А… А есть альтернатива?».
– «Конечно есть» – кивнула головой белоснежная кобылица – «Ты остаешься в этом госпитале до конца беременности. Если ты еще не знаешь, она длится триста-триста сорок дней, но иногда и чуть больше года. В среднем, это около одиннадцати месяцев, большую часть из которых ты проведешь здесь, в стенах этого центра. Тут есть небольшая библиотека, тенистый садик и поверь, многие кобылы были бы счастливы провести весь год на полном пансионе».
– «Н-нет уж. Избавьте меня от такого «пансиона»! Я ж тут повешусь!» – содрогнулась я, представив себе такую вот тюрьму – «Лучше уж отмучиться, и… Стоп. А к чему это упоминание о деньгах? Я что, отправилась с другими лишь от страха, что лишусь премиальных или боевых, вы хотите сказать?!».
– «Да, тебя трудно заподозрить в подобной меркантильности, моя дорогая» – фыркнула Луна, неодобрительно разглядывая пряди сальных волос у меня на голове – «Я же говорила тебе, Селли, что она обидится».
– «Прости, я не собиралась тебе намекать на что-либо подобное» – совершенно серьезно заметила Селестия – «Хотя я ознакомилась с докладом, который написал для меня мистер Маккриди. Кое-что в нем было небезынтересным…».
– «Ник?» – вяло заинтересовалась я, не двигая головой и понемногу расслабляясь от ощущения копыта, поглаживающего меня по грязной голове – «Он вернулся? Думаю, его пассия… Как там ее… Мне весь мозг проест».
– «В данный момент он отсутствует, но когда он вернется, ты сможешь с ним поговорить, если захочешь. Я изучила и твой рапорт, однако я заметила, что в нем, кроме просьбы о разрешении выделять последнее жалование погибших легионеров их родным и близким, нет никаких представлений к премиям или поощрениям».
– «Честно говоря, я даже не думала об этом» – насупилась я, понимая, что ступаю по тонкому льду. Увы, я совсем упустила из виду этот момент и даже не озаботилась тем, чтобы повнимательнее изучить документы хотя бы той же Гвардии, и теперь «плавала», словно не выучившая урок ученица – «Я думала посоветоваться с вами, но…».
