– «Что это значит?» – легко поднимая меня в воздух магией, Луна перевернула меня вверх ногами, и пристально уставилась мне в глаза – «Что это значит – «не на что есть»? А чем же ты питалась все это время?».
– «Что давали – тем и питалась, понятно?» – я изо всех сил отворачивала голову, пряча бегающие от злости и стыда глаза. Финансовые проблемы намечались уже давно, и я старалась, как могла, изо всех сил урезая собственные расходы. Отчасти мне это удавалась – питание чуждого роскоши примипила в казарменной столовой никого не удивляло, а несменяемую тунику я умудрялась выдавать за символ гордости своим Легионом, хотя идущий от нее запашок уже с трудом удавалось скрывать ежедневной стиркой в холодной воде. Но теперь, я ощущала ужас и злость от собственной финансовой несостоятельности, от глупости, с какой я потратила все до последнего бита… И стыд от того, что я была настолько глупа, что проговорилась об этом принцессе – «Мне незачем побираться! Легион обеспечен всем необходимым!».
– «А ты?» – голос принцессы вдруг стал очень взволнованным, словно моя оговорка каким-то образом всколыхнула в ней старые, неизвестные мне воспоминания – «Скажи мне, обеспечена ли
– «Мне незачем побираться!» – отворачивая мордочку, гордо повторила я кухонному шкафу, уставленному множеством медных кастрюль, отражавших в своих начищенных боках невнятные пятна наших фигур, и неосознанно проводя копытами по животу, в котором уже родилось какое-то непонятное мне ощущение – «Я уже сказала, что проживу! Я что, нищая или инвалид? Прорвемся и без ваших этих великосветских подаче… Ой».
– «Что?»
– «Ой! Ну вот, опять!» – я в испуге схватилась за живот, по которому вдруг пробежала непонятная дрожь. Словно бабочка, присев на мое болтающееся вверх ногами пузо, начала хлопать по нему крылышками, рождая это странное ощущение – «Это… Это ты меня щекочешь?».
– «Ужель ты думаешь, что НАМ пристало это делать?» – по инерции, в своем великодержавном стиле, откликнулась Луна, внимательно разглядывая мой живот. Поднеся меня поближе, она даже приложилась ухом к его поверхности, как Графит, словно ожидая услышать там что-то интересное – «Тебе не больно? Может, это… Ой!».
– «Ой? Что за «ой», а?» – уже не на шутку заволновалась я, дергаясь в едва заметной, фиолетовой дымке магии аликорна – «И вообще, опусти меня на место! Меня сейчас стошнит!».
– «Помнится, ты только что как раз хотела это сделать» – напомнила мне кобылица, внимательно обследуя мое пузо и вновь, зачем-то прикладываясь к нему щекой – «Хмммм, утроба сия мягка… Нет напряжения злого, иль ладьевидной формы чрева… Должно быть, ты слишком быстро ел… Ой. Он меня пнул!».
– «Я передумала!» – заявила я, раскидывая в стороны крылья и их взмахами поднимая небольшую бурю, заставившую разлететься в стороны рассыпанные по полу ложки, кастрюли и черепки от разбитых блюд – «И кто это за «он»? Что за полтергейст?!».
– «Твой жеребенок – он меня пнул!» – отстранившись, ошарашено заявила принцесса. Наконец-то догадавшись вернуть мне нормальное положение, не заставлявшее меня стыдливо прикрывать хвостом выставленные на мороз интимные местечки, она усадила меня за стол, и вновь прижалась щекой к моему животу – «Сие поистине удивительно! Вот, опять – чувствуешь?».
– «Каааа… Кажется, да…» – неуверенно ответила я, прислушиваясь к взбулькиваниям, доносящимся из раздавшегося за эти месяцы живота. Несильные, едва заметные, они походили на удары по коже крыльев какого-нибудь насекомого, но стоило мне приложить копыто к боку, возле задней левой ноги, как я тут же почувствовала слабенький удар, обозначившийся появившимся на секунду выпячиванием на стенке живота – «Ого! Вот это силища! Это что же… Это…».
– «Это, наверное, жеребенок пихается» – послышался позади нас испуганный голос. Вздрогнув, как по команде, мы повернули головы и молча уставились на пришедшего в себя единорога. Впрочем, под нашими многообещающими взглядами он вновь начал сереть, и демонстрировать, что вновь готов завалиться в обморок – «Пра-пра-пра… Прастите… У моей жены… Так же… Это нормально, клянусь!».
– «А все из-за того, что кто-то болтал меня вверх тормашками!» – заявила я, складывая копыта на животе, и неодобрительно глядя на Госпожу, вновь прижавшуюся щекой к моему, продолжавшему дергаться и пихаться, пузу – «Правильно, дочка – так ее! Будет знать, как нас trollit!».
– «Хмммф! Вся в мамочку!» – наигравшись, заявила Луна, наконец-то оставляя в покое мой многострадальный живот, и задумчиво глядя на мгновенно покрывшегося испариной повара – «Никакого уважения к моему достоинству. А почему, кстати, ты считаешь, что это будет дочь? Лишь из-за статистики, о которой тебе, должно быть, рассказывал профессор Сниддл, или просто предчувствие?».
– «Не знаю. Просто вырвалось. А что, это имеет значение?».
