– «Нет, Скраппи, силой ты тут ничего не добьешься. Как, впрочем, и поспешным, нарочитым дружелюбием с ее стороны» – покачала головой белоснежная кобылица, не делая попытки отстраниться, когда перевернувшаяся в постели аликорн заключила ее в отнюдь не сестринские объятья – «Все, что мне удалось – это подменять ее напиток менее крепким, иначе, боюсь, она могла бы навредить себе настолько, что это превратилось бы в настоящую проблему. А я обещала себе, что никогда больше не брошу свою Лу – никогда, слышишь?».
– «Слышу. Понимаю».
– «Иди, Скраппи. Позволь нам побыть с ней вдвоем» – грустно улыбнулась Селестия, легким взмахом крыла направляя меня к выходу. Повинуясь золоту магии принцессы, балконные двери распахнулись, впуская в комнату бодрящий зимний холодок, почувствовав который, спящая аликорн еще крепче прижалась к обнимавшей ее сестре – «Найди нашего мажордома и нашего секретаря. Скажи им, что на завтрашних приемах я присутствовать не буду. Пусть найдут этому подобающее объяснение и разошлют извинения всем тем, кто не захочет обойтись без моего присутствия. Завтрашний день мы проведем вдвоем, как когда-то, в древние времена, когда у нас была лишь старая хижина да дымный очаг, наши сердца и огромное, раскинувшееся над нами небо. Пусть принесут нам сырых овощей и дешевого вина, горячий чай и простой хлеб – мы будем петь и плакать, смеяться и грустить, и… И помолись за нас, моя маленькая, верная пони. Помолись – ведь за чередою сотен лет, что нас почитали как богинь, мы уже, наверное, и забыли, как делать это честно. Как делать это ото всей души».
– «Она счастлива, принцесса» – отходя к двери, исказившимся до неузнаваемости голосом произнесла я, раскинутыми крыльями выталкивая перед собой собой Клауд и Мист, недвижимыми статуями застывших возле дверей – «Она счастлива, что у нее есть такая сестра, как ты, Селестия. Она сама мне это говорила, поверь. И знаешь что? Я сделаю даже больше, чем то, о чем ты просила. Ведь я тоже люблю ее, и я сделаю все, чтобы она поняла, что в этом мире есть те, кому она совсем не безразлична!».
Что ж, слово было сказано, и в тот момент, размазывая по щекам внезапно выступившие слезы, я не нашла ничего лучше, чем закрыть за собою двери, мгновенно окутавшиеся золотистым сиянием магии аликорна, и поскакать выполнять свое обещание. Даже после того, как я успокоилась и даже подкрепилась, моя решительность ничуть не уменьшилась, и вот уже сутки, проведенные без сна, я лихорадочно искала способ хоть как-нибудь взбодрить приунывшую принцессу, но увы, в голову лезли лишь те самые вечеринки, от которых ее, должно быть, уже начинало просто тошнить. Значит…
– «Чт… ЧТООООО?! Да… Да вы понимаете, что вы вообще такое говорите?!» – завопил всклокоченный пегас. Капельдинер была настолько любезна, что проводила меня до его кабинета практически без задержек, чему немало поспособствовало каменное выражение на моей морде, вкупе с фирменной туникой и тяжелым, «примипильским» взглядом, избавившими нас от задержек и необходимости стоять в небольшой очереди, скопившейся перед кабинетом директора театра. Наполненная довольно нервными личностями, она качнулась было вперед, когда стоявшие в ней пони уже открыли было рот для какого-то дружного вопля, типа «куда?!» или «вас тут не стояло!», но мне потребовалось лишь отодвинуть крылом в сторону самую рьяную из лезущих на меня кобыл, после чего вопрос с очередностью решился сам собой – прочие пони решили не обострять ситуацию, особенно услышав жалобный хруст двери, деревянная поверхность которой звонко затрещала, встретившись с моим шипастым накопытником.
