Рождение легиона полностью

Негромкая музыка родилась где-то невдалеке. Визгливые звуки настраиваемых инструментов, звеневшие на фоне общего гула, понемногу сменились красивой мелодией, показавшейся мне странно знакомой. Тягучая, словно мед, она проникала в мои уши, и бросив свои попытки выбраться из этого лабиринта, я медленно побрела на звук, осторожно пробираясь по темным закоулкам старого театра.

– «Мисс… Мисс, простите!».

Длинный переход, в котором глохли все звуки, привел меня к узкой лестнице, ведущей куда-то вниз. Оглянувшись, я увидела догоняющих меня пони, профессионально лавирующих между кучами реквизита, и явно направлявшихся ко мне. Музыка стала громче, маня меня к себе, но с этими криками за спиной, я долго бы искала дорогу, ориентируясь лишь на слух – поневоле мне пришлось остановиться, с неудовольствием глядя на догонявших меня преследователей.

«Блин, ненавижу артистов! Ну не видно, что ли, что я только-только начала проникаться театральным духом, приобщаясь к прекрасному?!».

– «Мисс… Простите, мисс!».

– «ЧТО?!» – обернувшись, полузадушенным шепотом рявкнула я, заставив жеребца, сопровождаемого двумя кобылами, резко затормозить, скользя всеми четырьмя ногами по старому, трескучему паркету. Музыка пропала, рассыпавшись на отдельные звуки инструментов, и поднявшаяся во мне волна злости настоятельно требовала выхода, для чего сошли бы даже эти крикливые разрушители моего спокойствия – «Чего вы тут голосите? Не орите – не дома! И дома не орите!».

– «Мисс Раг, это вы?».

– «Нет, это не я!» – сердито огрызнулась я. Диссонансные звуки настраиваемой скрипки, производимые сразу двумя струнами, немелодично стонавшими под проходящим по ним смычком, резали мой слух, в то же время, вызывая в душе какое-то странное чувство узнавания – «Это мой злобный двойник!».

– «Простите, это… Это мы» – сбавив децибеллы, перешел на шепот жеребец, оглядываясь на своих оторопевших товарок – «Меня зовут Кард Рифф, а это…».

– «Кард Рифф? Случаем, не родственник ли Роял Риффа?» – задумчиво прищурилась я, разглядывая стоявшего передо мной пони – «Такой же серый, как и вы, с двумя скрипичными ключами на метке».

– «Да-да, это мой брат!» – просиял незнакомец, демонстрируя свою метку с тяжелым, басовым ключом – «Вы его знаете? Он недавно уехал со своей женой куда-то на юг…».

– «Он наш сосед, и у них с женой недавно появился жеребенок» – несколько суховато ответила я, недоумевая, что же это за родственник такой, от которого молодая семья была вынуждена уехать в такую глушь, как Понивилль – «Но мне казалось, вы догоняли меня с какой-то иной целью, нежели разговор о вашем брате?».

– «Да-да, он уехал после нашей ссоры, и мы… Ох, простите» – стушевался жеребец, но быстро пришел в себя, и подталкиваемый под бока что-то нашептывающими ему кобылками, наконец, решил перейти к делу – «Дело в том, что я… То есть, мы являемся вашими поклонниками, и увидев вас здесь, просто не могли не подойти к вам, чтобы… Ну… Поприветствовать, например. Выразить свое почтение, если вы не против. Мы часто ходили по выходным на ваши выступления в Кафе, и были просто в восторге от вашего пения! Правда, кобылки?».

– «Ага!» – синхронно, на два голоса, заявили улыбавшиеся до ушей звездочки эстрады, хихикая и прикрывая копытами морды – «Он так много о вас говорил, что мы решили сходить к вам на выступление и это было так здорово, но Лауд Сонг так разозлилась, когда мы ей рассказали о том, что вы поете не хуже нее и чуть не выгнала нас из театра, а Рифф помог нам остаться, и теперь мы…».

– «Ясно, ясно. Очень за вас рада!» – заявила я, отступая на шаг под напором этой трескотни. Похоже, юные дарования чувствовали себя легко и непринужденно в театральной среде, и судя по тому, как свободно они вели себя со своим «другом», едва ли не взбираясь к нему на спину в попытках донести до меня вал абсолютно бесполезной и раздражающей информации, их явно не смущал этот милый союз, свойственный скорее пегасам, нежели земнопони – «А причем тут какие-то выступления? Мы просто собирались с друзьями и пели в свое удовольствие, не думая ни о каких концертах».

– «Вы хотите сказать, что не готовились к концертам, а просто… пели?» – не поверил мне жеребец, оглядываясь на своих спутниц – «Но ведь… С вашим голосом… Вы могли бы потрясти сцену, вы это понимаете?!».

– «Ну, допустим, созвав своих подчиненных, я могу даже не потрясти, а вообще разрушить весь этот гадючник, который некоторые называют театром» – скупо ухмыльнулась я, из всех сил стараясь не реагировать на эту негаданную похвалу – «Но все мои помыслы направлены лишь на служение нашим принцессам, поэтому я думаю, что мне не стоит влезать в этот ваш увлекательный мир интриг и грязных разборок… В общем, спасибо, что нашли время ко мне подойти – я даже и не догадывалась, что мое пение пришлось кому-то по душе. А сейчас, простите, мне пора – дела, знаете ли, плюс некоторое недопонимание с администрацией театра… В общем, дел полно».