Голос Ли эхом отзывался в сознании Вэйлина, и он понял, что не может сдаться просто так. Если ему и суждено умереть теперь, то до этого мужчине хотелось сделать что-то такое, что не делало бы его тем чудовищем, которое мир видел в нем благодаря Валеске. А это означало, что полукровка не мог просто так смотреть, как умирает Ли. В мире, полном зверей и монстров вроде Валески и ей подобных, такие мужчины, как он, были необходимы. Преданные и добродушные. А может быть, Ли все же найдет способ спасти Зейлан и без его признания. Однако, если жизнь Ли будет закончена в этих лесах, послушница тоже умрет. Только потому, что оказалась не в том месте и не в то время.
Из последних сил Вэйлин заставил себя поднять вырванный у него кинжал. Мужчина схватил его и перекатился на живот. Конечности пронзила резкая боль. Полуэльф прикусил нижнюю губу, чтобы заглушить крик, который рвался из его горла. Ноги дрожали, но Вэйлин поднялся, хоть и с трудом. Голова кружилась, внутри все пылало огнем. Но за те годы, что мужчина служил Валеске, он научился бороться с любым естественным стремлением.
Ему было противно перерезать горло ребенку?
И все же он делал это.
Он не хотел выгонять крестьян?
Но он делал и это.
И хотя все внутри Вэйлина кричало о том, чтобы сдаться и свалиться на землю, он упорно ставил одну ногу перед другой и тащился к Ли и эльве, которые бились друг с другом на замерзшей земле не на жизнь, а на смерть.
– Эй! – крикнул Вэйлин.
Чудовище подняло голову и ухмыльнулось. Полукровка был легкой добычей, это эльва поняла с первого взгляда. Кровь бежала у него по руке и капала с пальцев.
Тварь прыгнула к нему. Вэйлин вскинул кинжал как раз в тот момент, когда когти снова впились в его тело. Оглушительная боль обожгла его нутро, обнажив каждый нерв. Вместе с эльвой мужчина рухнул на землю. Чудовище выжимало воздух из его легких и жизнь из его тела.
Все вокруг погрузилось во мрак.
Долго разыскивать термы Ларкину не пришлось. Фиок упоминал, что они располагаются между двумя скалами, и Хранитель уже издалека заметил пар от горячей воды, который был отчетливо виден в холодном зимнем воздухе. Территорию окружал высокий деревянный забор, защищающий термы от посторонних взглядов. Две огненные чаши стояли по обе стороны входа в бани.
– Эй! – закричала пронзительным голосом какая-то женщина, выскакивая наперерез Ларкину. Она была маленькой и пухленькой. Но с красивым лицом и выразительными глазами, которые бросали на мужчину гневные взгляды. – Куда это ты направляешься?
Ларкин нахмурился.
– В термы? – Он произнес фразу с вопросительной интонацией, хотя и был уверен, что находится в нужном месте. Потому что даже отсюда было слышно бормотание купальщиков и журчание воды.
Женщина фыркнула и скрестила руки на груди.
– Я и смотрю. Но это же не лесной пруд. Это стоит денег, остолоп.
– Я не собирался купаться. Мне просто нужно поговорить с Кевой. Она же работает здесь, не так ли? – Он указал на гравийную дорожку, вдоль которой выстроились огненные чаши. Пламя потрескивало в прохладном воздухе и вело к двум деревянным хижинам, построенным в форме шестиугольника. В центре остроконечных крыш возвышались каминные трубы, из которых валил белый дым.
Женщина недоверчиво подняла брови.
– Кто хочет это знать?
– Друг ее сестры.
В ответ женщина что-то невнятно пробормотала.
Ларкин вопросительно склонил голову.
– Так я могу ее увидеть?
– Когда заплатите за вход.
Он закатил глаза.
– Сколько?
Женщина снисходительно указала на табличку с расценками, закрепленную всего в нескольких сантиметрах от них.
– Или ты не умеешь читать?
Ларкин сжал губы, стараясь удержать при себе обидный ответ, который вертелся у него на языке. Из кармана своего плаща он вытащил пять серебряных монет и расплатился. Женщина, не говоря ни слова, набросилась на нобли и нетерпеливым жестом велела ему идти дальше. За его спиной уже стояли очередные посетители.
Ларкин проследовал по тропинке и вошел в хижину, которая, согласно изображенному символу, предназначалась для посетителей мужского пола. Горячий воздух ударил ему навстречу. Жар охватил мужчину так внезапно, что волоски на его руках встали дыбом.
В хижине пылал большой огонь. Он напомнил ему о погребальном костре и криках мальчика. Вокруг пламени стояли скамьи, на которых лежали подушки и одеяла из овчины. Мужчины, надевавшие и снимавшие одежду, возбужденно беседовали. Комнату окутывал аромат пряных масел.
Ларкин сел на одну из скамеек и снял сапоги, когда внимание Хранителя привлек разговор мужчин всего в нескольких футах от него.
– Моя дочь подумывает о том, чтобы стать Хранительницей, – сказал мужчина с влажными волосами, который, по-видимому, только что вышел из бани. – Она слышала, на Стене уже служит какая-то девушка.
– Женщина-Хранительница? Я не знал, что это дозволено, – ответил его собеседник.
– Я тоже, но времена, похоже, меняются.
– И как ты относишься к этому? – спросил другой недоверчивым голосом.
