Каждое утро и каждый вечер, когда Киран, обнаженный, становился перед зеркалом, шрамы, которые принц носил на себе со времени неудачной коронации, казалось, издевались и насмехались над ним. Он задавался вопросом, что думают о нем боги. Они, должно быть, разочарованы в нем. Мабон, бог воздуха, во время церемонии признал Кирана достойным и даровал принцу дар воздуха, но эта магия не принесла единства его народу. Вместо этого фейри были разобщены, как никогда прежде.
Город охватило восстание, и положение ухудшалось с каждым днем. Убийство Оноры внесло немалый вклад в разрастающийся хаос. Они с Кираном никогда особенно не любили друг друга, но для многих Неблагих эта фейри была чем-то вроде безопасного убежища. Ведь их возлюбленный король Неван доверял ей, а следовательно, ей доверял и народ. Теперь эта женщина стала пеплом, и злые языки распространяли слухи, что это Киран убил ее, чтобы устранить противодействие со стороны Совета. Это было бессмысленно и смешно, потому что помощь Совета имела для принца первостепенное значение.
Но население и слышать об этом не хотело. Фейри жаждали выразить свой гнев. Бури прокатились над городом, затопили улицы и разрушили крыши. Словно из ниоткуда, посреди Нихалоса выросли каменные стены, разделяя город на лагеря. Тем временем слухи о беспорядках уже достигли Благих. И те прекратили торговлю с Нихалосом, опасаясь быть втянутыми во вражду, которая уже напоминала гражданскую войну.
Огненные и воздушные таланты пока не стали дефицитом – для этого прошло еще слишком мало времени, но их ценность, как и страх перед Благими, уже безмерно возросла. И во всем этом был виноват Киран.
Принц не знал, когда и где он начал совершать ошибки, но нельзя было отрицать, что все это свершилось только из-за него. И он уже не мог оправдывать свою вину только возрастом. Конечно, многих фейри беспокоила его молодость, но это было далеко не все. Киран принимал решения. Неправильные решения, которые, к сожалению, казались ему правильными. И теперь принц совершенно не знал, что нужно сделать, чтобы исправить свои ошибки.
Киран чувствовал себя бесполезным и беспомощным, как тогда, когда они с Фрейей нашли в дворцовом саду Амаруна раненую птицу. Они сделали все, что в их силах, чтобы спасти ее. Однажды вечером пташке стало лучше. Она чирикала и с любопытством крутила головой. Тем не менее на следующее утро Киран нашел ее в гнезде мертвой.
Все было напрасно.
– Клянусь эльвами! – прошептал Киран, вытирая слезу со щеки. Он не хотел плакать, но не мог иначе.
Страх и беспокойство тяжело лежали у него на душе, отчаянно изливаясь солеными слезами. Киран набрал воздуха в грудь и провел рукой по лицу. Пальцы принца были не просто холодными – они были ледяными. С момента своего похищения из Амаруна юноша боролся с этими вспышками своего тела, которые он просто не мог подавить. Внезапный страх накрывал Кирана, словно тяжелое одеяло, угрожая задушить его.
Внезапно дверь в тронный зал распахнулась. Кирану не нужно было смотреть, чтобы узнать, кто вошел в комнату. Принц смахнул слезы и поднял взгляд. Олдрен, на этот раз без трости, подошел к нему с высоко поднятой головой. Советник наконец-то оправился от полученных травм, и Киран искренне надеялся, что Ли вернет сбежавшего полукровку. За то, что тот сделал с Олдреном и, вероятно, с матерью принца, полуэльф должен быть наказан.
– Почему ты сидишь на полу? – спросил Олдрен, наморщив лоб.
Киран сидел на ступенях, ведущих к трону.
– Потому что я не заслуживаю того, чтобы сидеть на троне.
Олдрен занял место рядом с ним, сев так близко, что их колени соприкоснулись. Фейри был одет в униформу, которая переливалась синими или серыми цветами в зависимости от попадания света. В этот момент она казалась серой.
– Звучит очень драматично.
Киран пожал плечами.
Олдрен оглядел помещение, и его взгляд на мгновение задержался на бабочке, которая устроилась на носу статуи Юла. Затем мужчина снова повернулся к Кирану.
– Где твои охранники?
– Я отослал их прочь.
– Киран…
– Я знаю, что ты хочешь сказать, – прервал он своего друга. – Сейчас неопределенные времена, умы накалены, никто не знает, что будет дальше, и было уже несколько нападений на мою жизнь, поэтому я должен быть более осторожным.
Олдрен поднял брови и укоризненно посмотрел на него.
– Тогда почему ты отослал гвардейцев, если все это знаешь?
– Потому что я хотел побыть один.
Олдрен вздохнул и положил руку Кирану на плечо. Жилы темнели под его бледной кожей, почти так, словно по ним текла черная кровь.
– Если уж ты хочешь побыть один, то делай это в своей спальне, а не там, где тебя каждый может найти.
Киран покачал головой.
– Когда я сижу в своей спальне, все думают, что я прячусь. – Принц тут же осознал иронию своих слов, потому что даже сейчас он прятался от своего народа, которому было запрещено входить во дворец.
– Зачем ты здесь, Олдрен?
Тот устало улыбнулся.
– Я пришел, чтобы посмотреть на своего лучшего друга.
Киран фыркнул.
– Обманщик. Что случилось?
– Нападение.
Он так и думал.
– Фейри или эльвы?
– Эльвы. Они проникли в город к востоку от замка.
