Они оба знали ответ. Из-за приключений и магии, даже если это были два разных вида магии. Одна магия укоренилась в стихиях и заклинаниях. Другая магия заключалась в красоте этого мира, который хранил больше тайн, чем мог постичь за свою жизнь человек. Особенно если она была так коротка, как жизнь Элроя.
– Почему ты не сказал мне правду? Почему я должна была думать, что ты обманываешь моего отца?
– Я всегда говорил только правду. Ты просто решила не верить мне, – ответил Элрой, сдерживая улыбку.
– Wahirj a tori fi a pewijl, – пробормотала Рэй, воздевая руки в воздух.
Фрейя подняла брови. На уроках языка ее учили зеакскому, но этих слов принцесса никогда не слышала.
– Что она сказала?
– Тебе лучше этого не знать.
– Я сказала, что ты подошла бы ему, если бы не была такой убогой, – ответила Рэй. Ей повезло, что король Андроис этого не слышал. Он казнил людей и за менее оскорбительные слова о королевской семье.
Элрой сверкнул на Рэй злобным взглядом.
– Следи за тем, что говоришь!
– Я говорю только правду. Разве ты своим эгоизмом не нанес уже достаточно вреда в прошлом? Пора тебе вернуться домой и прекратить весь этот бред с лодкой.
– Корабль, – поправил Элрой. – Это корабль.
– Корабль. Лодка. Развалина. Называй как хочешь! Твоя мать, возможно, позволила тебе это приключение, но теперь театру пришел конец. Пора возвращаться домой. Там ты женишься на женщине, которая, по крайней мере, будет более достойна твоей семьи.
– Ни за что и никогда!
Элрой обхватил бедра Фрейи и притянул ее к себе, еще крепче, чем во время танца, так что их тела соприкоснулись.
– Я люблю ее.
Упрямое лицо Рэй исказилось, и на мгновение Фрейе показалось, что за этим кроется боль. Но тут Рэй снова разразилась горьким смехом. Она указала пальцем сначала на Элроя, потом на Фрейю.
– Ты любишь ее? Сначала ты должен это доказать.
Элрой вызывающе вздернул подбородок.
– Как скажешь.
Притворная улыбка искривила его губы, и, прежде чем Фрейя опомнилась, губы пирата легли на ее рот. Поцелуй случился так неожиданно, что все внутри нее застыло. У девушки перехватило дыхание, и сердце, еще не до конца восстановившее свой ритм, снова полностью выбилось из такта. Хотя разум Фрейи понимал, что здесь происходит, но ее тело еще не было к этому готово. Свой первый поцелуй девушка всегда представляла по-другому. Нежным и прекрасным, сопровождаемым мягкими прикосновениями и сладкими словами. В последнее время Фрейя в своих фантазиях постоянно заглядывала в пару карих глаз, причем один из них был чуть светлее другого.
Фрейя неподвижно застыла в объятиях Элроя. Он крепко притянул ее к себе. Грудь прижата к груди – она чувствовала язык юноши на своих губах и его дыхание на своей коже. Она не закрывала глаза, Элрой – тоже. Его взгляд был совершенно ясен, и, когда он целовал девушку, ни желания, ни ласки не отражалось в его глазах. И Фрейя знала, что он видит в ее взгляде подобную пустоту. Она любила его так же мало, как он ее.
В этом не было никаких сомнений, потому что любовь ощущалась по-другому. Любовь была похожа на Ларкина. Правда, он никогда не целовал ее, но в этом и не было необходимости. Потому что каждое слово, каждое прикосновение и каждая улыбка Хранителя выказывали ей ту привязанность и признательность, которые мужчина испытывал к ней, и принцессе не приходилось выискивать их самой.
Элрой осторожно скользнул пальцами по спине Фрейи. Девушка невольно вздрогнула, и только потому, что присутствие Рэй тревожило ее так же, как пятна пота на одежде, принцесса ответила на поцелуй Элроя. Фрейя обвила его шею так, как наблюдала у других пар, и прижалась к телу мужчины, словно жаждала его.
Он ответил тем же, и все же поцелуй вскоре закончился так же, как и начался – внезапно и неловко.
Элрой освободился из объятий Фрейи, но не отпустил ее. Склонив голову, он посмотрел на Рэй с самодовольной улыбкой.
– Я думаю, с этим все ясно.
Глаза Рэй сузились до щелочек.
– Это ничего не доказывает. Твой рот, наверно, за последние годы перецеловал больше губ, чем твоя лодка провела дней в открытом море. Так что собирай свои вещи! Ты отправляешься вместе со мной домой.
– Это не обсуждается, – возразил Элрой. Выражение его лица было каменным, но Фрейя чувствовала, что под этой твердой внешней оболочкой бурлит вулкан. – Я бы предпочел никогда больше не сесть на корабль, чем оказаться на том, который доставит меня домой.
– Какая жалость. Я не оставляю тебе другого выбора.
–
Рэй сжала губы и смиренно опустила голову. Хотя Фрейя и не знала эту женщину, она сразу заметила, как сильно Рэй противилась тому, чтобы выказывать Элрою должное уважение. Ее руки были сжаты в кулаки, а плечи тряслись.
