– Тогда, я надеюсь, тебе понравится в Амаруне, потому что ты проведешь здесь несколько следующих десятилетий, – скрестил Элрой руки на груди. Рукава его рубашки задрались вверх, так что под кожей мужчины отчетливо прорисовались мускулы. – А если ты будешь достаточно вежлива, то, возможно, даже получишь комнату в замке.
Между бровями Рэй образовались две борозды. Ее обычно мягкое лицо с полными губами и плоским носом сразу же посерьезнело. Но, по крайней мере, она не сделала никаких попыток вытащить свою саблю.
– Я не собираюсь проводить свою жизнь в этой дыре – так же, как и ты.
Фрейя задохнулась от возмущения. Кем, во имя короля, была эта Рэй? И что она возомнила о себе, если брала на себя смелость называть Амарун дырой? Конечно, город имел свои не очень приятные стороны и, конечно, не мог сравниться по красоте с Нихалосом. Но это была родина Фрейи.
Челюсть Элроя напряглась.
– Оставьте нас!
Хотя молодой человек продолжал смотреть на Рэй, не было никаких сомнений в том, что приказ был адресован всем остальным. Оркестранты, испуганно сидевшие в углу, быстро собрали свои инструменты, и даже Бригид, не колеблясь, повиновалась приказу. Роланд задержался на мгновение, но так же, как и все остальные, он со своими людьми решил отступить. Фрейя хотела последовать за ними, но рука Элроя метнулась вперед и схватила ее запястье.
– Останься!
– Иди! – потребовала Рэй.
– Она останется, – строго ответил Элрой и привлек Фрейю к себе. Она не возражала, тем более что ей было любопытно узнать, что будет дальше.
Рэй потерла лоб и покачала головой, словно взгляд Элроя вызвал у нее головную боль.
– Это просто смешно. Чего ты хочешь от нее? – она указала на Фрейю. – Или от этой страны? Ей нечего тебе предложить. Даже самой малости. Ты должен расторгнуть помолвку.
– Я ничего не должен, – твердым голосом ответил Элрой. Рэй опустила руку. Внезапно глаза женщины показались очень усталыми, казалось, словесная перепалка утомила ее.
– Почему ты всегда принимаешь худшее из возможных решений? Ты можешь вести себя как разумный человек?
– Называя меня глупцом, вперед не продвинешься.
Рэй обескураженно покачала головой и принялась беспокойно мерить шагами зал.
– Как можно быть таким неблагодарным? – спросила она, теперь чуть более мягким голосом. – Разве ты не получал всегда все, что хотел? Твоя мать всегда позволяла тебе любые вольности, Ди, но это зашло слишком далеко.
– Подождите! – прервала их Фрейя, прежде чем Элрой успел выпалить очередной язвительный ответ. У нее появилась одна, прямо-таки чудовищная мысль. Но все указывало на то, что так оно и было на самом деле. Если это правда, то… – Кто мать Эл… Ди?
Рэй растерянно уставилась на Фрейю своими желтыми кошачьими глазами, словно сомневаясь в ее разумности.
– Императрица Зеакиса Атесса, конечно.
– Императрица Атесса, – эхом отозвалась Фрейя и вдруг рассмеялась. – Ты и в самом деле принц Диглан?
Рэй вскинула руки.
– Отлично! Ты не только связываешь себя с ничтожной страной, но и женишься на сумасшедшей принцессе.
У Фрейи закружилась голова, и она вдруг почувствовала, что должна сесть. Девушка огляделась в поисках стула, но тщетно. Она крепко прижалась к Элрою.
Нет, не к Элрою! Принцу Диглану Арманту. Это был и в самом деле он. Она была помолвлена с принцем. Настоящим принцем. Не с мошенником, обман которого вскоре заметил бы ее отец. Фрейя всегда рассчитывала, что ее брак с Элроем лопнет, как только король Тобрии узнает правду и заточит пирата в темнице, но теперь этого не произойдет. Элрой был принцем. Она была принцессой. Ничто не препятствовало их свадьбе, и вскоре она станет Фрейей Драэдон-Армант. Будущей королевой Тобрии и принцессой Зеакиса. Принцессой Зеакиса!
– Фрейя, ты в порядке? – спросил Элрой, обхватив девушку за руку, чтобы не дать ей упасть.
– Конечно, я в порядке.
Ее голос звучал слишком высоко и пронзительно. Фрейя попыталась сглотнуть, но горло у нее было сухим, как русло реки во время жаркого лета.
Элрой закатил глаза.
– Тебе нужно поменьше лгать, а теперь послушай меня. Я скажу тебе то же, что говорю моим людям, когда мы попадаем в шторм.
Фрейя сделала глубокий вдох и задержала воздух, пока давление не стало настолько сильным, что у нее закружилась голова. Только тогда девушка позволила себе медленно выдохнуть. Ее мысли стали яснее, а чувство ужаса испарилось. И когда ее сердцебиение перестало напоминать сердцебиение загнанного оленя, принцесса подняла глаза на Элроя и увидела его безупречное лицо, такое же необыкновенно красивое, как и при их знакомстве.
– Я не понимаю, – пробормотала она. – Зачем ты творишь бесчинства как пират, если можешь жить во дворце?
Элрой пожал плечами.
– Зачем тебе становиться алхимиком, если ты тоже прекрасно могла бы вести блестящую и благостную жизнь королевы?
