– Здрав будь, касатик, здрав будь, господин наш Михайла Иванович! – начинает Анисья и, прежде чем выпить, еще скажет новорожденному многие заговоры: и от злого глаза, и от присухи, и сорок мучеников помянет, и дев-льнянщиц скличет, и все присказкой повершит: – А Михайле свет Иванычу чару пить-выпивать, а Михайле свет Иванычу хмельному не бывать. Не пить ему пива допьяна, не пить зелена вина до беспамяти, не пить медов сладких до беспросыпу!
Та присказка верная! Ею люди от веку живы. Хоть бы и бабку Анисью взять: бабка выпьет, а хмель ее не берет. На то и заговор положен: пей, да дело разумей!
Неподалеку от баб присел на лугу, как туретчин, на карачках Филька-сыч и, не глядя, перебирает на балалайке. Для начала парень нивесть что из себя выкраивает, а потом как брызнут струны серебряным дождем, как поскачет тот веселый дождь по зеленому лугу…
Нехитро сколочена балалайка: на четырех кленовых досочках три струны живут, а, поди, угонись за ней!
Поет балалайка на все три струны, заливается удалая на все четыре досочки:
Подёрнули струны жаром, разлетелись во все стороны от струн искры. Искры вверх метнулись, зажгли смоляную бочку на высоком шесте. От искры вспыхнула у качелей песня:
Взмыл от качелей первый голос и поднялся выше смоляных огней. А следом за ним гурьбой побежали подружки-голоса, сладились, поровнялись – и разлилась-разгулялась песня. Не цветами новоспасский луг расцвел, расцвело на лугу песенное царство! Теперь пойдет, теперь только слушай – не зевай.
Михаила Иванович отошел от столов и присел у качелей. Хорошо поют в Новоспасском! Ельнинские песни на всю Смоленщину звенят, а от Ельни песельницы в Рудне повелись да в Сухом Починке. От Сухого Починка и до Новоспасского недалеко. В Новоспасском песенную славу тоже не уронят.
Пойте, девицы, пойте, красные. Выходи, песня, во луга гулять! Песня через леса и горы перешагнет. Песня мила друга повсюду отыщет. Придет мил друг девицу лентами-атласами дарить. На травушке на муравушке три ленточки в ряд лежат. Которую же ленту девице на любовь принять?
Да что ж тебе, девице, надобно? Каким дивом тебя дарить?
Вот какие девицы на Руси цветут! Тут и Филькина балалайка не выдержала. Повела балалайка плечом, а Филька ее через руку перекинул и смаху опять на струны попал – струны в пляс пошли.
– В Звездочку ходи! В Звездочку уважь! – кричат от столов.
А можно и в Звездочку. В Звездочку-присядку так ходят. Вылетит парень и ударит оземь. А потом вверх рванется, словно звезду с неба добыть хочет. До звезды достанет – и опять оземь:
– Выходите, красные, со мной плясать!
– Хитер ты, молодец, небесную звезду добыть, а ну-ка, меня достань!
Девица по кругу ветерком летит, парень за ней вихрем вихрит, под каблуком земля горит.
– Берегись, опалю! Опалю, а тебя, красная, добуду!
От того жару в бочках смола кипит, от того жару новые бочки сами загораются… Подернем!
Ходит по лугу Звездочка, ходят по небу звезды, пляшут в небе смоляные огни.
– Жги новую бочку!
– В коромысло! В дым! Запаливай!..
Пляшут со смоляными огнями звезды, а у столов деды сидят.
– И мы в Звездочку ходили!.. Ах вы, братцы усы, удалые молодцы!
– Запаливай! В коромысло! В дым!
Вот как в Звездочку ходят. Эх, гори, душа!
Но уже догорают последние смоляные бочки. Со скрипом остановились неугомонные качели. Опустели столы, и на луг робко заглянула утренняя зорька. Не рано ли ты, зорька, поднялась?
Рано! Еще нет угомону на Филькину балалайку. Снова зовет, снова на круг приглашает.
– Справим, братцы, злодею Палиёну поминки.
Вышли на круг запевалы:
Запевалы плыли по кругу друг другу навстречу.
Слово за слово угощала песня незваного гостя той самой закуской, которую поднесли ему в Москве:
