Рус старался не показываться на собраниях вождей, решавших различные вопросы, коих в походе всегда целый воз. Очень уж большой зуб вырос на него что у гуннов, что у гуров, так что нечего провоцировать конфликты. У лангобардов с ними тоже имелись жесткие терки, поэтому Рус общался с их военным вождем Альбоином, тридцатилетним громилой с длинной темно-рыжей бородой. Ему князь подарил чешуйчатый доспех, что легко подогнать под любую фигуру (специально прихватил несколько комплектов, как раз для таких случаев).
– Что скажешь об аварах, князь? – спросил Альбоин. – Говорят, ты имел раньше с ними дело.
– В сече злые и умелые, но что еще хуже, умные.
Вождь в удивлении поднял брови.
– Они горазды на всякие придумки.
– Ромеи – тоже.
– Так то ромеи, а то мы.
– Поясни.
– Мы тут каждый сам по себе. Друг другу не доверяем, учений никаких совместных не проводили и вряд ли проведем. Я даже заикаться на эту тему не стану…
Военный вождь лангобардов хохотнул, поняв, что любое предложение Руса кочевники из принципа воспримут в штыки. Как, собственно, и его, что тоже попил у них немало крови, потому сказал:
– Я тоже. Но продолжай…
– Да чего продолжать? Ты и сам все понял. В итоге может случиться так, что вместо сносящего с ног удара кулаком у нас получится лишь хлестнуть пятерней по щеке. Выйдет женская пощечина, звонкая, жгучая, но…
Альбоин понятливо кивнул с хмурым видом.
– Так ты считаешь, что мы проиграем?
– Не знаю… – вздохнул Рус. – Все будет зависеть от плана и стойкости гуннов с гурами.
– Понятно. Будем держаться вместе? – протянул лангобард руку князю.
Тот ее пожал.
– Если получится, то буду рад.
– Получится. Иначе я просто уведу своих людей.
Движение продолжилось по Дунаю и к середине лета вышли в Нижнедунайскую низменность, где их поджидала уже ромейская армия, насчитывавшая порядка сорока тысяч человек. Ромеи стянули все силы из северных провинций: Фракии, Дакии и Македонии. Плюс к этому мобилизовали всех боеспособных славян, что сбежали на юг, а это еще тысяч десять.
Командовал армией сам император Юстиниан. По крайней мере он тут присутствовал лично, понимая, что лишь его авторитет заставит прочих вождей действовать совместно, а не мериться своей крутизной.
Авары идиотами ни разу не были, разведка у них тоже имелась, хотя бы в среде гуров, что являлись сторонниками сближения с ними, так что о намечающейся войне узнали загодя и тоже накапливали силы, стягивая отряды со всей причерноморской степи. На это тоже требовалось немало времени, ведь воевать, получив дань с ромеев, они в этому году не планировали (разве что за рабами на север смотаться), потому рассосались по всей подвластной им территории, то есть до самого Дона.
Армия пошла вперед, выдавливая авар из плодородных равнин Нижнедунайской низменности до самого Черного моря, где и остановилась в середине августа, готовясь принять бой, ибо степняки к этому моменту собрали свои силы. Если верить разведке, то собрали они порядка трехсот тысяч всадников, то есть почти на треть больше, чем смогли выставить ромеи с союзниками.
Император Юстиниан Великий созвал всех вождей на толковище, дабы, как было объявлено, составить план сражения с учетом последних данных по противнику и местности.
– А ты чего не пошел? – поинтересовался Славян, подсев к костру, у которого сидел князь. – Ведь мог бы по своему статусу.
– Льва там за глаза хватит, как и прочих много о себе мнящих военных вождей.
– Ну а все-таки?
– Это просто пустая говорильня, брат.
– То есть? Как это пустая? Там же план сражения составляют! А ты все-таки не последний вождь, и опыта войны со степняками у тебя хватает! Мог бы и посоветовать чего умного!
– Эх, Славян, – криво усмехнулся Рус. – У императора десятки лет опыта управления, то бишь интриг с еще более хитрыми и много мнящими о себе людьми. Ты думаешь, он созвал их вместе план составить?
– Ну да…
– Да ничего подобного! – уже откровенно смеялся Рус.
– А зачем тогда? – совсем растерялся Славян, глядя на смеющегося старшего брата.
– Затем, чтобы составить впечатление у остальных вождей чувства сопричастности к таковому процессу, дабы они не чувствовали себя обиженными и оскорбленными, дескать не учли их особо ценные пожелания, таких многомудрых и важных. Чтобы они в боевой обстановке не капризничали, затягивая выполнение распоряжений, дескать я сам с усами, а действовали четко и слаженно, ведь это и их план, что они сами составили. А так план давно составлен самим императором и его военачальниками. Сейчас Юстиниан, как заправский дирижер… ну, вроде пастуха, – поправился Рус, увидев непонимание в глазах брата, – будет подгонять мнение вождей к нужному варианту, выхватывая из общего вала предложений те, что ему нужны. Максимум, что вожди смогут добиться, так это расстановки своих отрядов. Тот же военный вождь лангобардов Альбоин попытается встать рядом с нами. Вот и все, но это ни на что не повлияет.
– Вот как?
