Вот вам! Вот вам! Вот вам! — дышала она со злостью и неслась сквозь заросли папоротника, размашисто прыгая через валежник и корни. Оглядываясь, она не всегда примечала отставших коротышек, но появлялись они опять и опять и так свирепо молотили ножками, что, кажется, выбивали из земли пыль.
Лжезолотинка наддала, сколько могла, и скоро начала задыхаться, исчерпав силы. Она изнемогала, а коротышки не уступали, что было и удивительно, и тревожно, потому что Лжезолотинка делала ставку на свои длинные ноги: пигалики не доставали ей до груди. И она неслась налегке, тогда как преследователи не бросили ни самострелов, ни заплечных котомок. К тому же неистово болтались у них на поясах сумки, кошельки, кинжалы, да и сапоги, уж верно, были потяжелее атласных туфелек без каблуков.
Чего Зимка не учла — погорячилась! — не надела хотя бы рубашки, если уж некогда было возиться с застежками тесного лифа. Кончики веток пребольно хлестали по обнаженным плечам и по груди, приходилась петлять, выбирая лес пореже, а пигалики не боялись ни зарослей, ни колючек.
Так они гнали не одну версту, не меньше получаса, пожалуй. Лжезолотинка уступала, теряя упорство и волю, она уж не закрывала рта в хриплом сбитом дыхании. А за спиной маячили серые, взмокшие лица преследователей, не меньше того измученных, тоже с разинутыми ртами…
Задыхаясь, в крайнем утомлении, она споткнулась и не пыталась удержаться на ногах — упала. И, приподнявшись, судорожно дышала в землю. А пигалики, шатаясь на подгибающихся ногах, ходили кругами, облитые смертельной бледностью, отдуваясь, хватались за грудь.
— Вставайте! — произнес Чихан, едва сумев заговорить. — Нужно… ходить!.. Вредно… лежать!
— Оденьте… рубашку… — с мучительным кашлем простонал второй.
— Простудитесь! — выдохнул Чихан, шатнувшись к Лжезолотинке. Он взял у нее сбившуюся жгутом рубашку и, когда обнаружил, что она влажная, в сосновых иголках, бросил ее на сук, стащил с себя куколь и накрыл молодую женщину.
— Великая… государыня… Золотинка… — заговорил первый, перемежая каждое слово вздохом, — он продолжал ходить. — Вы обвиняетесь в преступлении, предусмотренном статьей двухсот одиннадцатой частью третьей Уложения о наказаниях. Мы имеем распоряжение взять вас под стражу.
— Чушь! — выдохнула Лжезолотинка таким же сбивчивым голосом. — Я… никуда… не пойду…
Она стала на колени, стянув на вздымающейся груди накидку пигалика.
— Что письмо? — спросил вдруг Чихан. — Я не понял.
Они остановились за шаг от пленницы, чтобы прочитать сообщение, уже, очевидно, раскрытое. И читали долго, словно в толк не могли взять несколько строчек, которые уместились на малой костяной пластинке. Потом оба посмотрели на пленницу особым, оценивающим взглядом. Словно прикидывали назначенную ей участь. Что-то нехорошее было в изучающих, враждебных взглядах.
— Наденьте свою рубашку, — вежливо, но сухо сказал Чихан, забирая куколь, причем Лжезолотинка пыталась его удержать.
Потом Чихан подобрал с земли настороженный самострел, изящное и грозное изобретение пигаликов, поправил в замке стрелу, и Зимка невольно похолодела. Она заторопилась встать, чтобы прикрыться рубашкой, хотя, конечно же, понимала недостаточность защиты. Другой пигалик (она различала их не столько по лицам, сколько по пряжкам на ремнях и покрою куколей) развязал котомку и тощий мешочек, который там нашел, положил на пенек. Зачем?
Товарищ его был готов, и они пошли прочь, вскинув на плечи самострелы.
— Вы куда? — обессиленным голосом пролепетала Зимка, потерявшись на мысли, что они отмерят теперь двадцать шагов, чтобы стрелять. Пигалики не промахнутся и на расстоянии окрика. — Вы куда? — шевелила она губами. Большие карие глаза расширились.
Пигалики уходили. И вот сразу — только что были — пропали они между деревьями и растворились в зеленом сумраке.
Зимка сильно хлопнула себя по плечу. Ладонь окрасилась кровью.
Комар.
Замедленно натянула она рубашку. Потом не без опаски развязала мешочек. Пигалики оставили ей сухари. В полнейшем ошеломлении, потерянная и раздавленная, опустилась она на валежину. Дорого бы дала Зимка, чтобы узнать, что такого прочитали пигалики в своем письме.
А значилось там вот что:
«Государственная тайна. По прочтении немедленно стереть запись.
В развалинах Каменца обнаружена и расколдована обращенная в истукана волшебница Золотинка. Взята под стражу, ведется следствие. Все действия по захвату слованской государыни, которая есть ложная Золотинка и оборотень, отменяются. В остальном — по прежним указаниям. Сорок первый».
