Я оглядываюсь и тут понимаю, что было неправильно: нет ни одного взрослого кругом, на креслах дети, причем очень много грудных, а я шестым чувством или пятой точкой – в этот момент по-моему они совпали – понимаю, что это все мои. Меня дергают за руку оборачиваюсь, а передо мной Светлана, и держит руками подол, а в нем еще один грудной младенец.
– Как же мы их всех прокормим, кобелина ты такая, – снова раздался голос бабушки.
И вдруг все дети начинают плакать, а в зал по одной заходят молодые девушки и взрослые женщины, и все в подоле несут детей к моей бабушке «Анна Николаевна, это вашего Сашеньки».
Подрываюсь, не сразу соображаю, почему кругом тьма, в ушах еще голоса плачущих детей. Сон всего лишь сон, «Ну, бабушка!» – прошипел я. Это ж надо такому присниться, ведь так может и сердце прихватить, а может и еще что страшнее, потенция пропасть.
Сходил умыться, а когда покидал ванную комнату, столкнулся с бабушкой, еще не отойдя ото сна, как-то зло пожелал доброго утра.
– Саша, что с тобой? – бабушка сразу обратила внимание на мой тон. – Что случилось, почему такой злой с утра?
– Я остановился, вздохнул пару раз, да и вывалил весь – ну почти весь – сон, конечно, без интимных подробностей.
Такой заливистый смех я давно не слышал. Надувшись, как мышь на крупу, хотел уже отвернуться и уйти с гордо поднятой головой, но не тут то было. Бабушка схватила меня за руку.
– Подожди, подожди, Сашенька, – смех все еще вырывался из нее, как бы она не пыталась успокоиться, но вот немного отошла и, стерев слезы с глаз, все же смогла заговорить со мной.
– Саша, ну извини, что не дала тебе заделать еще одно дитя во сне. Хотя постой, ты же сказал, что все же она смогла и была уже с ребенком, – все же не удержалась от подколки бабушка.
Я опять хотел надуться, но сам не выдержал комичности ситуации, и вот по квартире раздается уже наш общий смех. Успокоились, я пошел на кухню по настоянию бабушки, она же в ванну – утро все-таки, а человек только проснулся.
– Сашка, вот видишь, тебя и свыше предупреждают, чем может это окончиться, – с порога взяла быка за рога родственница. – Ты поумерь все же свое либидо.
– Я постараюсь, но ничего не обещаю, – не стал спешить я с такими обещаниями, все же и в той жизни я был охоч до сладкого.
– Ну да ладно, давай уж приготовлю завтрак, коль уже встали.
Я решил, пока бабушка занимается завтраком, заняться зарядкой, после сходил в душ. Затем мы сели с бабушкой за стол, прекрасная яичница, бутерброды с колбаской и отличный чай, что ж, приснившийся кошмар ушел во время поглощения бутербродов.
Пока ел, вспоминал вчерашний день. Что сказать о нем, весь день мы расписывали партии для инструментов, в конце дня даже попробовали спеть совместно с хором, да, пока шероховатости, но Игорю понравилось. Дядя Боря пока не доволен, но теперь остается только репетировать. Игорь связался с Марком Наумовичем, который обещал приехать сегодня послушать песню, я уверен, что он согласится исполнить ее. Дядя Боря предложил спеть нам ее совместно, не знаю, посмотрим, как это выйдет. Надо сегодня поговорить насчет оркестра Утесова, я думаю, песни, которые я предложу, ему понравятся, да и Магомаева надо как-то уговорить. Хотя и тут я уверен в его согласии, просто, как я помню, он должен в этом году уехать на стажировку в Милан. В общем, планов громадьё, а времени мало.
Жду когда бабушка уже наконец оденется. Слышу, скрипнула дверь ее комнаты. «Надо бы смазать», – сделал напоминание себе, повернувшись, схватился театрально за сердце.
– Что? – голос ее был немного напряжен. Одета Анна Николаевна была в свой любимый наряд, в котором ходит в театр. Я не мастак описывать женские наряды, но выглядела она просто великолепно в свои пятьдесят восемь. Ей в этом наряде не дашь больше сорока пяти.
– Боюсь, не доживёт дядя Боря до вашей свадьбы: увидит тебя сегодня, и от томления в груди сердечко прихватит.
– Тьфу, на тебя, охальник! При чем тут Борис? – бабушка повертелась немного у зеркала в прихожей. – А что думаешь, ему понравится? – зарделась как девица на выданье, а глаза такие хитрющие.
– Ох, бабушка, пожалела бы его.
– Да что с ним станется? – крутанувшись еще раз около зеркала, надела пальто и начала выталкивать меня на выход.
В десять утра мы были уже у дверей зала, где проводили вчера репетиции. Ох, как же дядя Боря стал похож на кота при виде бабушки, а комплименты так и сыпались словно из рога изобилия.
– Ой, прекрати, Боренька! Ну какая я тебе красавица! Кошёлка старая уже, – а в глазах так и читается: «Только попробуй не разубеди, тут ты окончишь свой бренный путь».
– Аннушка, да ни у кого язык не повернется так назвать прекраснейшую из женщин. – Ох, как стелет котяра, а как крутиться вокруг и за ручку возьмет и в ушко шепнёт. Это что, я злюсь что ли? А ведь правда, злится начал. А ну прекращай Сашка, вон смотри как бабушка расцвела. Отпустило. Правильно Сашка, бабушка тебя меньше любить не станет, а у тебя скоро свободного времени почти не будет, а так она не одна».
