– Молодой человек, не надо скромничать, это действительно хорошая песня и я с удовольствием буду ее исполнять.
– Саша, Марк Наумович прав, у тебя получилась очень хорошая и нужная песня и, прежде чем вы начнете репетировать, может, споешь еще что-нибудь из того, что ты готовил для себя на двадцать третье февраля и восьмое марта.
Я исполнил песню «Два орла» Газманова, «Восьмое марта» Саруханова и «Я люблю тебя до слез» Игоря Крутого. После последней песни Фурцева даже отвернулась на пару секунд, чтобы промокнуть глаза. Было много хороших и теплых слов, после чего Елена и Николай совместно решили, что не стоит меня отвлекать, так как работы очень много, подхватили мою бабушку за руки и увели из зала; я же остался с Бернесом и Магомаевым. С Марком Наумовичем мы расстались примерно через минут сорок, в это время Магомаев учил текст на французском. После ухода Бернеса мы начали репетировать с Оркестром и Магомаевым, а еще у меня крутилось в голове: «Как же мне найти Высоцкого и пригласить его спеть с нами третьим».
Придя домой, я так и не нашел лучшего способа найти Высоцкого, чем через Фурцеву.
– Бабушка, дай, пожалуйста, телефон тети Кати.
– Он в блокноте около телефона, – ответила она, выйдя из своей комнаты.
Я поискал в блокноте и нашел ее номер под именем Катька Фурцева. Четыре долгих гудка, и вот трубке раздался молодой женский голос:
– Слушаю.
– Будьте добры Екатерину Алексеевну.
– А кто ее спрашивает?
– Скажите Саша Семенов.
– Мам тебя к телефону, – послышался крик из трубки, – Саша Семенов.
Через минуту трубку взяла Фурцева:
– Саша, что-то случилось?
– Тетя Катя, мне очень нужна ваша помощь, – с грустью в голосе начал просить ее о помощи.
– Так, Сашка, ты это прекращай таким похоронным голосом говорить. Чем я тебе могу помочь?
– Теть Кать, помните я Вам говорил о третьем для песни Бель.
– Ну?
– Я не могу найти его, точнее я не могу найти способ как с ним связаться.
– И кто же этот уникум?
– Владимир Высоцкий, молодой актер, поэт и певец.
– Хм-м, Высоцкий, Высоцкий нет не помню такого, – из трубки раздавалось бормотанье. – Саша, а зачем тебе он, есть много прекрасных певцов, которые прекрасно исполнят твою песню. Вот, например….
– Тетя Катя, – решил я ее перебить, прежде чем она начала предлагать мне знаменитостей, – вы простите меня, что перебиваю Вас, но представьте, если кроме Магомаева, еще один знаменитый певец будет петь, я просто буду незаметен на их фоне.
– Саша, у тебя прекрасный голос, не волнуйся ты так из-за знаменитостей.
– И все же тетя Катя, давайте сначала я вам представлю песню в исполнение Высоцкого, Магомаева и меня. Если он вам не понравится, то будем подбирать из знаменитостей, но я Вас уверяю, Вам понравиться. У него подходящий голос для этой партии.
– Ну ладно. Сашка, давай его данные, какие у тебя есть.
– Высоцкий Владимир Семенович, окончил школу-студию МХАТ, сейчас вроде должен работать в театре имени Пушкина.
– Ну, хорошо, поищу его.
– Спасибо, тетя Катя. Вы самая лучшая!
– Подлиза. Ну да ладно. Дай бабушке трубку.
Я протянул трубку бабушке, которая стояла и слушала наш разговор с Фурцевой, а сам пошел в свою комнату.
Утро – зарядка, поедание блинчиков с жирной сметаной: «Завидуйте, женщины!» Бабушка смотрит, умиляется. К десяти заходим на проходную, встречают вежливо, видно вчерашняя картина, где меня треплет по голове Фурцева и смеётся, переговариваясь с бабушкой, дала результат. «Ничего, Сашка, скоро тебя по имени отчеству называть будут». Пропуск не стали спрашивать. Сзади хлопнула дверь, на автомате посмотрел, а там Владимир Семенович, молодой, немного нервный какой-то. Я разворачиваюсь, иду опять на проходную, Высоцкий не успевает начать объяснять, зачем он явился.
– Это к нам, – обращаюсь вахтеру. – Не ожидал, что Екатерина Алексеевна так Вас быстро найдет, Владимир Семенович.
– Александр? – не отпускает напряжение Высоцкого, наверно, даже еще больше увеличивается, все-таки не ожидал, что его для малолетки вызывают. – Мне вечером был звонок от помощника Фурцевой, просили подойти сюда.
Фамилия Фурцевой опять играет пропуском: вахтер разрешает пройти.
– Владимир Семенович, у Вас, наверно, много вопросов сейчас в голове, но давайте пройдем в репетиционный зал, там я на все вопросы отвечу.
Кивает, молча, пристраивается рядом, поднимаемся в зал, а там уже оркестр репетирует с Магомаевым. Как только мы вошли, репетицию прервали, а Муслим Магомедович спустился к нам, вежливо поздоровался с бабушкой, со мной и протянул руку Высоцкому.
– Позвольте Вас представить друг другу. Муслим Магометович Магомаев, – указываю на одного. – Это Владимир Семёнович Высоцкий, – указываю на другого. – Надеюсь, он согласится петь с нами Бель.
– Очень приятно, но я только пока не в курсе, о чём идет речь, – Высоцкий смотрит на меня с ожиданием.
– Я написал песню на французском и русском языках на роман Гюго «Собор Парижской богоматери», песню должны исполнять трое. Вам напомнить, о чем была книга?
