– Саша, я не перестаю удивляться тебе, – обернувшись к Фурцевой, он развел руки. – Катя, с этой музыкой можно спокойно идти в союз композиторов; Саша, песня тоже хорошая, но ты же не будешь против исполнения ее и без слов?
– Конечно я не против, но на восьмое марта только со словами, – поставил им на всякий случай условие.
– Конечно, конечно, это я про будущее, когда мы подготовим для союза композиторов твое представление, – Александров чуть ли не приплясывал от переполнявшей его энергии и желания прямо сейчас вести Сашу на прием к Хренникову.
– Боря, ты прав, надо будет этим заняться, и я уверена, что Тихон Андреевич поддержит нас, – Фурцева улыбалась, видя реакцию Александрова, она была рада признанию своего протеже. – А тебе, Саша, надо будет очень серьезно поработать в предстоящие дни перед концертом, ведь это практически можно сказать твой концерт. Со школой я договорюсь на эти дни, так что готовься. Саша, ты хотел, чтобы тебя считали взрослым, так и придется работать как взрослому с утра до позднего вечера.
– Я все понимаю, – и это действительно так. Шутки окончены, ведь этим концертом будет уже дан старт всем моим задумкам, и я настроен серьезно не упустить этот шанс. – Тетя Катя, дядя Боря, я вам обещаю, что не упущу этот шанс для меня и никогда не забуду, кто мне помогал, и я всегда приду на помощь Вам, если это когда-нибудь понадобится.
– Мы рады, Сашенька, что ты все понимаешь, – Фурцева подошла ко мне, взлохматив мне прическу, чуть наклонила мою голову и поцеловала в макушку. – Все у тебя будет хорошо.
Такая теплота шла от этих слов, что я для себя решил, что сделаю все, чтобы не было этих попыток покончить с собой, и не дам дяде Лёне забыть одну из тех, кто помог ему прийти к власти.
С этого дня для меня начался практически ад: с раннего утра и до позднего вечера, по пятнадцать часов в день, я ходил по репетициям и прослушиваниям, как исполняют мои песни, гонял ребят. Фурцева с Александровым одобрили их, после этого насчет их судьбы у меня упала гора с плеч, а сами ребята, выйдя после репетиции и узнав, что они будут точно играть на концерте, прыгали вокруг меня от счастья. После чего мы шли по улице, улыбаясь, каждый думал о том, что ждет нас впереди, а седьмое марта все ближе. Сам концерт писался седьмого, а уже восьмого его покажут по центральному телеканалу.
Все эти дни я встречался с Евгенией на репетициях и заметил, что она стала на меня смотреть уже совсем по-другому, как на парня, который ей нравится, но было видно, что мой возраст сильно всему мешает. Благо, все-таки она профессионалка, и чувства никак не влияют на ее исполнение, сама она пока не готова сделать первый шаг, а у меня пока нет времени, да и честно, я настолько уставал, что и желания. Думаю, после концерта мы соберемся все у нас с бабушкой дома, не в ресторан же идти, и там уже я сумею с ней поговорить, а там посмотрим.
Пару раз в дни репетиций я встречался с Магомаевым и Высоцким по поводу создания клипа, мы решили вместе с Фурцевой начать его записывать через пару дней после концерта, так как у Муслима будет собственный концерт девятого, а у Высоцкого какие-то дела с театром десятого. Но нам надо будет спешить со съемкой, так как Магомаев улетает в Италию почти на год.
Вот и все, сегодня вечером я вернулся с последней репетиции, завтра мне на сцену Колонного зала Дома Союзов. А сейчас легкий ужин с бабушкой, которая одним своим присутствием успокаивает.
– Иди ложись, – заговорила она, убирая посуду в раковину. Я встал, чмокнул ее в щеку и пошел на выход с кухни. – Саша, ты справишься.
Достигли ее слова меня на выходе, я обернулся и постарался вложить во взгляд всю ту благодарность к человеку, который бескорыстно поддерживает и любит меня.
– Спокойной ночи, бабушка, и большое тебе спасибо за все.
