— У эльфов другая магия. Не такая, как у людей. Мы можем научиться лишь защищать свои жилища, но не можем, например, напасть на кого-то. Маловато, да, но хоть что-то. И поверь тому, кто трижды вытаскивал перепуганных охотников за наживой каким-то образом наткнувшихся на мой дом, но угодивших в петлю, что это очень полезный дар. Нам пришлось ночевать у самой развилки с Поссом. Закрывать глаза, когда где-то совсем рядом дожидается Королева, подбрасывая поленья в камин (тренируясь на будущее), не хотелось, но Фьеллис то и дело просыпался и принимался скомкано и нечленораздельно называть меня и всех моих родственников отнюдь не хорошими словами. А я всего-то иногда задевала его то ногой, а то локтем, пока ворочалась с боку на бок. В конце концов, меня изгнали на пол, вооружив подушкой и тонким покрывалом. Безлунная ночь опустилась на землю. Темный квадрат окна казался бездонной пропастью в стене, так и зовущей сделать шаг, ощутить свободу. Идти вперед, почувствовав дуновение ветра на коже. Створки скрипнули, впуская в помещение прохладу ночи. Нога ступила на узкий подоконник. На шее сомкнулась тугая петля. Резкий рывок, способный если не переломить шею, то, как минимум, хорошенько придушить, и я оказалась на полу.
— Куда-то собралась? — зевнул эльф, подпирая голову рукой.
— В Посс.
— Рехнулась? В голове раздался резкий свист. Я зажала уши, хотя точно знала, что это не способно спасти от громкого звука. Ничто не способно. Фьеллис прижал руку к губам.
Свист усилился в разы, но через несколько секунд оборвался. Звенящая тишина поглотила все вокруг. Голова болела, но сознание прояснилось.
— Все еще куда-то собираешься? — уточнил Фьеллис, укладываясь обратно на подушку. Откуда появилось желание идти в Посс, ведь еще недавно голова была забита страхами перед этим местом? Почему хотелось бросить все и бежать?
— Нет.
— Ну вот и отлично. Тогда спи и не мешай другим. И окно закрой. Я захлопнула створки и взглянула в непроглядную тьму. Желание идти в Посс не исчезло. Просто не ощущалось так же сильно, как прежде. Присев на край кровати, я провела рукой по шее. Кожа заметно воспалилась. Эльф снова использовал свою удавку. И после этого он будет говорить, что эльфийская магия не вредит людям? Наутро мы снова были в пути. Ночные приключения оставили на моем лице неизгладимый след от явного недосыпа, а на шее тонкую красную полосу, напоминающую ошейник. Я то и дело пыталась поднять ворот куртки как можно выше, скрывая появление отметины на коже и надеясь на ее скорое исчезновение.
— Мог бы подняться и остановить руками, а не удавку накидывать… — в который раз бурчала я, косясь на эльфа, который сидел в седле с абсолютно невинным видом.
— А если б не успел, собирал бы твои кости под окнами, а потом закапывал там же? Ну уж нет, ты мне еще денег должна, помнишь? А мертвяки, как известно, долги не отдают.
— Тебе лишь бы о золоте думать, алчный остроухий! — я резко дернула поводья, уводя Чернавку подальше от Посса. В голове снова появилось необъяснимое желание встретиться с Флорианой. Еще через два дня, не дойдя до Артемяга всего ничего и даже разглядев на горизонте каменные стены города, мы свернули с наезженного тракта на узкую проселочную дорогу, плавно спускающуюся к реке, вдоль которой, спрятанная за редким подлеском, расположилась маленькая деревенька Гришки. По улицам бегала голопузая ребятня, гоняясь за спущенными с цепи собаками, так что не понятно было кто должен охранять жилища — оскалившиеся детишки или поджавшие хвосты псы, что в ужасе прятались под скамейками. Женщины, вернувшись с речки, развешивали настиранное белье на длинных, привязанных между деревьями веревках. Мужчин же видно не было. Спешившись, мы за десять минут неспешным шагом обошли всю деревню, вернувшись к началу. Выискав наименее занятую хозяйку, что закончив с бельем, направилась в дом, мы расспросили о маге. Женщина перекрестилась и сплюнула на землю. Мы едва успели убрать ноги.
— Сгинул, небось, в лесу, окаянный. Наши мужики его погнали уже дней семь как.
— А где они, мужики-то ваши? — заискивающе поинтересовался эльф, почти получив по лицу грозно вскинутым на плечо сырым полотенцем.
— На службе в городе да на полях. Монетку домой зарабатывают, а не брехают попусту как некоторые, — бросила женщина, порываясь идти дальше.
— А скажите, любезная, — я выловила ее руку, огребая тяжелым тазом по пальцам и заканчивая фразу уже хрипящим шепотом. — Переночевать есть где?
